Дж. Дж. МакЭвой - Сладкая красотка

— Вовсе нет, — солгала я.

Он покачал головой.

— Вот почему тебе не следует спрашивать о том, что будет дальше, лучше переживай о том, что происходит сейчас.

— Ты сказал все это, чтобы сбить меня с толку?

Он слез с меня.

— Спи, Фелисити.

Я боюсь спать. Что, если кошмары вернутся? Не хочу, чтобы он находился рядом и видел меня в таком состоянии. Честно говоря, мне интересно, существуют ли вообще у меня какие-либо достоинства.

— Это твоя речь? — спросила я, сидя на кровати и засовывая в рот ложку с овсянкой.

— Что не так с ней?

Я пожала плечами, съев еще ложку овсянки.

— Ты не думаешь, что она вроде как, ну не знаю… чопорная? Тем более, что ты хочешь заставить людей сделать пожертвования?

— Это работа Эллен, как организатора. Моя работа заключается в представлении Darcy Entertainment.

— Это твое гала-представление, — пробормотала я с набитым ртом.

Он закатил глаза и протянул мне бумаги.

— Ладно, гений, раз уж ты мастер на все руки, перепиши ее для меня.

— Я?

— Что? Легко критиковать, да?

Я прищурилась, а потом отставила тарелку с овсянкой и взяла бумаги из его рук. Он откинулся на изголовье кровати, облокотившись на подушки, и скрестил руки на груди, наблюдая за мной.

— Заставь меня захотеть сделать пожертвование, — Тео взял мою тарелку.

Я протянула руки и изобразила самый худший британский акцент.

— Пожалуйста, сэр, могу я съесть еще?

— Смешно, — он улыбнулся.

— Серьезно, начни с того, что искусство значит для тебя или чего-то вроде «Здравствуйте, меня зовут Теодор Дарси…»

— «… и хотя я миллиардер, где-то там есть дети, которые страдают от недостатка финансирования в искусство?» — съязвил он.

— Да, но убрать часть про миллиардера. Это звучит пафосно, — я потянулась к нему, чтобы забрать свою тарелку.

— Ты еще не написала мою речь.

— Ладно, я была неправа. Я понятия не имею, что ты должен сказать. Просто сделай так, чтобы это прозвучало реально, будто тебе на самом деле необходимо собрать деньги, а не демонстрировать талант своей компании, — сказала я, усаживаясь рядом с ним.

Схватив свой мобильный, я проверила, есть ли сообщения от Клео. Мы всегда старались быстро помириться, иначе это выходило из-под контроля, и ни одна из нас не уступала. Мы просто не разговаривали друг с другом, пока Марк, в конце концов, не вмешивался.

— Что случилось?

— Аа? — я убрала телефон в карман.

Его взгляд метнулся к телефону, а затем обратно на меня.

— Ты выглядишь так, будто что-то скрываешь.

— Ничего особенного. Просто поссорилась со своей соседкой, — я потянулась за своей тарелкой, хотя больше была не голодна. — Она расстроилась из-за того, что я поехала увидеться с тобой.

— Почему?

— Не знаю. Она думает, что мы слишком торопимся, и я слишком сильно полагаюсь на тебя.

— Полагаешься на меня? Ты не полагалась на меня ни в чем, кроме секса.

Уголки моих губ приподнялись.

— Она имела в виду эмоционально.

— Такое чувство, будто ты только сейчас начинаешь делать это.

— Нет, — сказала я, уставившись на свою еду. — Мне снятся кошмары, и я просыпаюсь в холодном поту. Иногда такое чувство, будто я парализована, а еще у меня ужасные головные боли и рвота…

— Ты в порядке? Тебе нужен доктор? — он приподнялся и сел.

— Видишь, вот о чем она говорит. По какой-то причине, я могу рассказать тебе обо всем. Я не могла уснуть прошлой ночью, пока не приехала сюда.

Он положил руку на мою ногу.

— Все действительно так плохо?

Так было, когда он уехал.

— Я просто надеюсь, что она придет сегодня вечером, чтобы увидеть меня, ведь мне пришлось выпрашивать билеты у Уолта. Марк сказал, что обязательно будет, но Клео ничего не ответила.

— Если она не придет, то это покажет, какая она, а не ты.

Он прав. Если Клео не хочет посмотреть на меня в один из самых значимых дней в моей жизни, то проблема в ней, а не во мне. Я двигаюсь дальше и на пути к восстановлению.

Я собираюсь танцевать для зрителей и не планирую облажаться.

Глава 17

Шторм

Я стал генеральным директором Darcy Entertainment шесть лет назад, и это шестое гала-представление, которое я открываю. Я помню каждую сказанную речь. Я никогда не сомневался в текстах речей, подготовленных моими спичрайтерами, и конечно же не находился рядом во время их написания. (Примеч. спичра́йтер — составитель текстов речей, выступлений для высокопоставленных лиц государства, политиков, общественных деятелей или бизнесменов). Где-нибудь, наверно, лучше, чем здесь, но сегодня мне не хочется быть ни в каком другом месте. Мой галстук идеально завязан, а волосы уложены. Я стою в углу сцены, поправляя запонки. Мне хочется произнести хорошую речь, и в голове я слышу слова Фелисити о том, чтобы не произносить эту ерунду. Этим утром мы только разговаривали. Это было вполне обычно, но все же доставило мне удовольствие, и даже сейчас я обдумываю речь, которую по ее мнению мне следовало произнести. Я спрашиваю себя, что, черт возьми, произошло со мной? Тот, кем я был несколько недель назад, и тот, кто я сейчас — абсолютно две разные личности, словно прошло несколько лет. И все это из-за Фелисити Харпер.

— Леди и джентльмены, генеральный директор Darcy Entertainment и голливудский режиссер, Теодор Дарси, — произнес ведущий, и сразу же после этих слов я вышел на сцену, украшенную в черно-золотых тонах.

Свет был таким ярким, что я едва мог видеть людей в зале и телесуфлер, но мне было все равно. (Примеч. телесуфлер — дисплей, отображающий текст речи или сценария для диктора или актёра незаметно для зрителя). Подойдя к микрофону, я ждал, пока утихнут аплодисменты. Держа руки за спиной, я немного наклонился вперед и заговорил.

— Платон сказал, что музыка воодушевляет весь мир, дает душе крылья, способствует полету воображения и дает жизнь всему на земле. Аристотель полагал, что цель искусства заключается в том, чтобы иметь возможность увидеть не внешнюю оболочку вещей, а их суть. Мой дедушка, который, скорее всего, позаимствовал у какого-нибудь другого мудреца эти слова, сказал мне, что величие искусства проявляется в его способности растопить даже самые холодные сердца. Такое сердце, как мое. Я вырос в Голливуде, видел всех и всё, что только можно представить. Так что задеть меня до глубины души практически невозможно, или, по крайней мере, я так считал, пока не познакомился с молодой танцовщицей и композитором, которая всего несколько недель назад утром подавала кофе, во второй половине дня работала уборщицей в старшей школе, а ночью оператором колл-центра по обслуживанию кредитных карт. Сегодня вечером она танцует для всех вас и служит напоминанием о том, что талант таится в самых обыкновенных и неожиданных местах, и о том, что мы делаем и создаем не только для себя, но и для окружающих нас людей. И это искусство во всех своих проявлениях, несомненно, прекрасно.