Дж. Дж. МакЭвой - Сладкая красотка

— Это правда? — он подцепил брюссельскую капусту вилкой и откусил кусочек.

— Что правда? — спросила я, следуя его примеру, но подцепила кусочек капусты вместе с большим куском курицы.

— Даже ты хочешь, чтобы у меня был кто-то лучше тебя?

— А разве ты так не думаешь?

— Если бы я был такого мнения, то не написал бы тебе. Ты видишь в себе неудачницу, а я — красавицу, которая борется за то, чтобы снова заниматься тем, что любит, — он боролся со мной вилкой за еще один кусок курицы и усмехнулся, когда добился своего. — Интересно, какое из наших представлений о тебе верно?

— Ты не думаешь, что должен быть с красивой, умной и энергичной женщиной с большими стремлениями и огромным сердцем? С женщиной, не имеющей багажа?

— Ты только что описала единорога, которого не существует в мире.

Я рассмеялась.

— Что?

— У всех нас есть шрамы, Фелисити. Такова жизнь. Любой умный и энергичный человек, вероятно, все время что-то скрывает.

— Тебе легко говорить, ты же мужчина. Мы, женщины, не можем демонстрировать наши шрамы, ведь тогда никто нас не захочет.

— Именно так женщины в действительности думают? — он замолчал, качая головой. — Это объясняет, почему так много этих гребаных сценариев оказывается на моем столе.

— Что?

— У меня нет времени просматривать все сценарии, находящиеся на производстве в компании. Но я заметил, что романтические фильмы недавно начали приносить чертову уйму денег. Я попросил посмотреть сценарии. И везде одно и то же: сломленные альфа-самцы и милые наивные женщины, заставляющие их полюбить снова. Раньше я не понимал этого, но теперь до меня дошло. Вы действительно думаете, что никто не станет любить вас, если вы сломлены?

Я продолжала есть до тех пор, пока гром не прогремел так громко, что я аж подскочила. Оглядевшись по сторонам, я покачала головой, ухмыляясь.

— Ты снова хочешь стоять под дождем, да? — Тео приподнял бровь.

— Очень. Но я не хочу сглазить свое везение и заболеть в этот раз.

— Тебе и не придется. Пойдем, — он взял меня за руку, и мы направились из кухни вдоль комнат сначала направо, затем налево, а потом вниз по лестнице.

— Тео, куда мы идем! — я рассмеялась, крепче сжимая его руку.

Он остановился перед большими белыми французскими дверями. Стекло было матовое, поэтому мне было не видно, что внутри.

— Что там?

— Ты сказала, что хочешь постоять под дождем. Это лучшее, что я могу тебе предложить, — он открыл двери и первое, что я увидела, это огромное количество роз всевозможных цветов. А затем я взглянула на потолок. Все из стекла. Мы в оранжерее. Здесь прохладно и темно, только совсем немного света просачивается снаружи сквозь стекло. Дождь идет вокруг нас, и мы словно находимся в самом эпицентре грозы.

— Это потрясающе, — сказала я и направилась вглубь оранжереи. Широко расставив руки, я закружилась, а затем подошла к окну и прижала руку к стеклу. Капля дождя скатилась между моими пальцами с наружной стороны стекла.

— Тео, здесь очень красиво, — я обернулась, и его взгляд был устремлен исключительно на меня. Он стоял, прислонившись к одному из ящиков с розами. — Что?

— Я просто задумался о том, как ты прекрасна, когда улыбаешься, и как я наслаждаюсь тем, что ты здесь.

— Такое ощущение, что ты единственный человек, который вызывает у меня причины чаще улыбаться, — сказала я, встав перед ним.

Он обхватил ладонями мое лицо.

— Это чувство взаимно.

Почти всегда ОН целовал меня, так что теперь Я его поцеловала. Ладонями Тео скользнул вниз по моему лицу к талии, а затем в задние карманы моих джинсов. Я начала расстегивать его рубашку.

— Ты сказала, что не хочешь этим заниматься.

— Я солгала, — расстегнув свою блузку, я позволила ей соскользнуть с плеч на пол. Вслед за ней последовали лифчик, джинсы и трусики, пока я не оказалась перед ним абсолютно голая. Слегка застенчиво я пожала плечами. — Вот такая я со шрамами и всем остальным.

Его взгляд пропутешествовал по всему моему телу, он оттолкнулся от ящика с розами и положил руки на мои бедра. Тео нежно прижал меня к стеклу, и я вздрогнула от соприкосновения прохладной поверхности с моей кожей. Его губы остановились в миллиметре от моих, и я воспользовалась моментом и расстегнула его рубашку до конца.

— Я не собираюсь трахать тебя и позволить снова сбежать от меня, — прошептал он, прокладывая дорожку из поцелуев вдоль моей шеи к уху.

— Думаю, что люблю тебя… — и прежде, чем я успела договорить, его губы оказались на моих, язык закружил у меня во рту, и я обняла Тео за шею.

Он так нежен. Не пытается контролировать меня. Просто хочет почувствовать меня так же, как и я его.

Полагаю, вот почему это называется «заниматься любовью».

— Тебе надо поспать, — он поцеловал тыльную сторону моей ладони, пока мы лежали посреди хозяйской кровати.

Расположившись на груди Тео, я слушала его сердцебиение. Грудь поднималась и опускалась с каждым его вдохом.

— Что, если я не оправдаю надежд? Что, если упаду и опозорюсь или еще что хуже?

— Такого не будет.

Я приподнялась.

— Но что, если так случится?

— Такого не будет, — повторил он, и мне захотелось ударить его. — А если все-таки это произойдет, тогда знаешь что? Это лишь мгновение, прежде чем что-то другое привлечет внимание. Это же Голливуд. Ты получишь пятнадцать минут славы или позора, а затем люди просто забудут об этом.

Хмурясь, я опустила голову.

— От этого я не чувствую себя лучше. Гхм, это плохо…

— Фелисити, я видел тебя в деле. Ты потрясающая. Я знаю это, труппа знает, и в конце вечера все остальные тоже узнают об этом.

— Как ты можешь быть таким спокойным? Это значимый вечер и для тебя тоже.

— Во всем виноват секс, — Тео усмехнулся.

— Он был хорош, не так ли? — я улыбнулась, а затем рассмеялась. — Допустим, завтра вечером все заканчивается непредвиденными трудностями. Что будет дальше?

Он сделал вид, что задумался, после чего схватил меня за попку.

— Тео!

— Что будет дальше? Ну, секс всегда будет находиться в этом списке.

Закатив глаза, я переместила его руку со своей попки на талию.

— Хорошо. Что будет с нами после секса?

— Ох, теперь есть «мы», — усмехнулся он. Я попыталась выбраться из его объятий, но Тео перекатился на меня сверху и завел мои руки над головой. — После того, как ты всех ошеломишь, и после того, как я заставлю тебя выкрикнуть мое имя, по крайней мере, десяток раз, мы будем делать все, что захотим. Хочешь продолжать танцевать с нами — прекрасно. Тебе решать. Мы будем встречаться с тобой несколько недель, после чего ты переедешь ко мне и потом, возможно, через год… ты запаникуешь.