Навечно моя - Лора Павлов

Милкин подмигнул ей, уверенный, что это был восторг.

— За вас, мисс Томас! — сказал он, и несколько человек неловко захлопали, бросая на мою сестру сочувствующие взгляды.

— Боже правый, это того стоило. Без каламбура, — Дилан вскочила, а Шарлотта схватила сумочку.

— Уходим. Это, пожалуй, был самый непрофессиональный момент в моей жизни. И это еще что сказать, учитывая, что отец Брэндона Карвера однажды пригласил меня на свидание прямо при детях, — передернула плечами Шарлотта, и мы с Хоуком поднялись.

— Хочешь, я поговорю с ним? Этот тип — полный кретин, — мрачно сказал Хоук.

— Нет. Пойдем. Остин не в моем классе в этом году, все будет нормально. В прошлом году он почти со мной не говорил. Думаю, сегодня его просто раскрепостил алкоголь, — покачала она головой, и мы вышли из бара.

— Чувствую себя грязной после пяти минут поэмы про твои сиськи, соски и его эрекцию, — сказала Дилан, изображая, будто ее тошнит, пока мы шли к машине.

— Эти дамы никогда не получали столько внимания, — рассмеялась Шарлотта.

— Он свинья. Его сын был у тебя в классе! Какой нормальный человек так делает?! — ярость в голосе Хоука звучала угрожающе.

— Обожаю, когда ты включаешь режим папочки-защитника, — Шарлотта встала на цыпочки и чмокнула его в щеку, потом крепко обняла меня. — Не волнуйтесь. Я поговорю с директором Питерсом на следующей неделе, когда начнется школа, чтобы он был в курсе.

— Люблю вас, Хоуки и сестренка, — Дилан обняла нас обеих, и мы направились к пикапу.

Хоук держал меня за руку, пока мы ехали домой.

И несмотря на весь кошмар этого вечера, я вдруг поняла одно.

Со мной все в порядке. Я не убежала. Я была именно там, где всегда хотела быть.

26 Хоук

— Все будет хорошо, детка. Верь. Я все улажу. А ты слетай, выслушай их в Лос-Анджелесе. Ничего не подписывай, пока мы не поговорим, — я подъехал к аэропорту и вышел, чтобы забрать чемоданы ее и Шарлотты.

Дилан осталась с Джилли, чтобы следить за пекарней, пока Вивиан соблюдает постельный режим. Я не хотел, чтобы Эверли была в Лос-Анджелесе одна, а у меня на сегодня назначена встреча с тренером Хейсом, Джо и верхушкой Lions в Сан-Франциско. Солнце только поднималось — я поставил ее на самый ранний рейс, чтобы она успела к встрече с тренером Галлагером днем.

— Не буду. Все будет нормально. Я полностью верю в нас. Но больше — в тебя, — она рассмеялась.

— А я полностью верю в тебя, моя Эвер. Иди, пусть целуют тебе зад и делают предложение, а я попробую добиться, чтобы Lions перебили их условия. Но помни: у нас все хорошо при любом раскладе, — я поцеловал ее взахлеб и услышал, как рядом вздохнула Шарлотта.

— Ух. Прощания в аэропорту такие романтичные. Срочно нужен парень. А то единственный ухажер — стремный папаша, пишущий стихи о моей груди, — она пожала плечами, и я прикрыл рот ладонью, чтобы не расхохотаться.

— Ты хотела сказать — о твоих «сладострастных лонах»? — поддела ее Эверли. — Иди подписывай контракт, суперзвезда. В любом случае это вин-вин. Мы будем вместе и еще и близко к дому. Люблю тебя.

— Люблю сильнее, — я поцеловал ее еще раз, запрыгнул в пикап и рванул в город. Хотелось побыстрее все закрыть и выбить сделку для Эверли. Я собирался рассказать, насколько сильно она мне помогла, спеть ей дифирамбы, убедить тренера Хейса взять ее и тогда мы оба будем частью организации Lions. Черт, деньги у него есть. Ему не в тягость. Я думал: сыграю по-хорошему — и он тоже.

Музыка гремела, я катил по трассе, когда зазвонил телефон. Это был мой агент, Джо. Я сразу услышал в его голосе напряжение.

— Хоук, ты в дороге? — он должен был встретить меня в офисе Lions, чтобы вести переговоры.

— Да. Что случилось?

— Вышла статья, и она летит вирусом. Джим Браун, тренер Breakers, в каком-то интервью заявил, что вы уже почти подписали контракт и ты перейдешь к ним. Угадываю, Хейс сейчас рвет и мечет.

— Я даже не разговаривал с Джимом Брауном, хотя он мне нравится. С какого черта он это сказал?

— Политика, брат. Кажется, Хейс переспал с сестрой Брауна пару месяцев назад, а потом слился. Кровь испорчена, и, по-моему, он просто хочет его поддеть. Все знают, что ты — золотой мальчик Хейса.

— Твою мать. Ну, может, это поможет мне выбить то, что я хочу, — горы остались позади, впереди вырос город, гудки, трафик.

Добро пожаловать в каменные джунгли.

— Похоже, Хейс купился на эту чушь, потому что они уже ругаются в Твиттере. Хейс заявляет, что «закроет сделку сегодня», когда ты приедешь, и накатал пару мерзких комментов про сестру Брауна — теперь на него валится тонна хейта.

— Я за рулем меньше трех чертовых часов. Как он успел так быстро свернуть не туда?

— Понятия нет, брат. По ходу, у него что-то не в порядке с головой — выглядит нестабильно. Я припарковался у офиса. Встретимся через двадцать минут. Давай выслушаем и выторгуем все, что нужно.

— Приоритет — договориться, чтобы они взяли Эверли. Деньги для меня не принципиальны, тут я подвинусь. Но делаем это аккуратно — заподозрит что-то, и я этому мудаку не доверяю ни на грамм.

— Деньги для меня, конечно, важны — я тоже куш с этого имею, — хмыкнул он. — Но понял тебя. План такой — выбить тебе все.

— Окей. Скоро буду.

Я поехал дальше, телефон снова зазвонил. Я ответил по блютусу:

— Эй, детка. Вы благополучно приземлились?

— Не верю, что ты посадил нас в первый класс. Такая мажорность, — в голосе улыбка. — Но, черт, после бизнеса эконом уже, наверное, совсем кисло.

— Ты заслуживаешь лучшего, — поддел я, и тут увидел живую стену прессы у входа в здание.

Черт.

Конечно, Хейс устроил шоу. Он обожает выносить все на публику. Я спустился в подземный паркинг и заглушил двигатель. — Ладно, я на месте. Ты уже на встречу?

— Ага. Мы с Чарли закинули вещи в отель, я успела переодеться. Спасибо, что поселил нас в такой красоте. Она еще валяется в номере и лопает конфеты, — она хихикнула. — Я бегу на интервью. Позвоню после?

— Да. Люблю тебя, Эвер.

— Люблю сильнее. Созвонимся. По идее, сегодня мы наконец поймем, что нас ждет, верно? — в ее голосе звякнуло напряжение.

— Абсолютно, детка. Не волнуйся ни о чем. Это все формальности. Для нас не меняется ничего. Мы крепкие. Никто это не сломает. Не в этот раз, — злость снова вспыхнула, стоило