Навечно моя - Лора Павлов

в этом году, с вами обоими в одной чертовой команде, — поднял бокал Грейсон.

— Я за это готова пить весь день, — пропела Лала.

Мы с Эверли подняли бокалы, и она улыбнулась мне сияющей улыбкой.

Мы справимся. Мы точно будем в порядке.

25 Эверли

Как только мы с Хоуком вернулись в Хани-Маунтин и переступили порог дома, раздался звонок. Услышав голос Шарлотты, я едва не выронила телефон.

Хоук поспешил ко мне, взял трубку из моих пальцев и заставил ее повторить сказанное. Вивиан была в больнице. Нико нашел ее на полу, свернувшейся клубком, когда вернулся из магазина.

— Мы выезжаем, — сказал Хоук, хватая мою сумку у двери и протягивая мне руку. Он завершил звонок, вывел меня к своему пикапу и пристегнул ремень, не встретив ни малейшего сопротивления. Я была полностью онемевшей. Паника бежала по венам, а я сидела молча, переваривая слова Шарлотты.

— С ней все будет хорошо, — Хоук держал мою руку, когда припарковался у больницы. Мы поспешили внутрь и нашли там Дилан, Шарлотту и отца.

— Привет, — сказала я, усаживаясь рядом с папой и опираясь головой на его руку.

— Привет, солнышко. Мы ждем вестей от Нико. Доктор пустил его к Виви, — ответил он.

— Точнее, он прорвался туда сам, требуя, чтобы его провели к жене, — Дилан мерила шагами коридор.

— Вы уже видели ее или оба были внутри, когда пришли? — спросил Хоук, садясь рядом и сжимая мою ладонь.

— Нико был здесь, когда мы пришли, потом разозлился, что ее увели, и устал ждать, — пожала плечами Шарлотта.

— То есть мы ничего не знаем? — спросила я.

— Пока нет, — процедила Дилан. — И я уже сама готова прорваться туда.

— Притормози, Дилли, — сказала Шарлотта. — Не надо устраивать сцену. Нико там, он узнает, что происходит.

— Рано еще рожать, — прошептала я, прижимаясь к Хоуку.

Двери распахнулись, и Нико быстрым шагом направился к нам, отбрасывая волосы с лица. Сзади шел доктор Притчард, едва поспевая.

— С ней все будет в порядке. Ребенок, видимо, психанул на плаценту или еще что-то. Ну, неудивительно. Конечно же, мой малыш не может вести себя спокойно, — Нико потер затылок.

— Это не совсем так, — доктор Притчард улыбнулся с сочувствием. — У Вивиан отслойка плаценты, но она не сильная. Это объясняет кровотечение и спазмы. Мы увидели все на УЗИ и продолжим мониторинг еще сорок восемь часов. Показатели у ребенка хорошие, и если все пойдет по плану, через два дня ее отпустим домой при условии, что она будет беречь себя и отдыхать.

— И как нам заставить ее отдыхать? — Нико провел ладонью по лицу и тяжело выдохнул.

— У нее нет выбора. Мы не хотим, чтобы плацента полностью отошла. Я поговорил с ней — она понимает, как ей повезло. Думаю, проблем с тем, чтобы соблюдать режим, не будет. Это нужно малышу. — Он хлопнул Нико по плечу. — Можете зайти, но ненадолго, пусть отдыхает.

— Я никуда не уйду, — проворчал Нико, и мы пошли за ним по коридору.

— Я так и думал. Просто дай ей отдохнуть, ладно? — покачал головой доктор Притчард.

— Прослежу, — Нико первым открыл дверь, и мы вошли.

Вивиан лежала, приподнявшись на подушках, и смахнула слезы, увидев нас.

— Простите, что напугала. Надеюсь, вы не звонили Эш. У нее стажировка, не хочу, чтобы она чувствовала, что должна приехать.

— Я ей пишу, — сказала Дилан, набирая сообщение. — Скажу, что ты в порядке.

— Что случилось? — спросила я, садясь на стул у кровати рядом с сестрой. Самой сильной женщиной, какую я знала.

— Были очень сильные схватки. Спина ныла. Я думала, это обычное при беременности, а потом увидела кровь, и боль стала невыносимой.

— Не люблю видеть тебя такой, Пчелка, — сказал Нико, становясь с другой стороны и беря ее за руку. — Найти тебя на полу — чертовски страшно.

— Прости, малыш. Последний спазм был таким сильным, что я не смогла встать. Прости, что напугала, — прошептала она.

— Никогда не извиняйся. Заботиться о тебе — моя работа. — Он наклонился и поцеловал ее в щеку.

Меня пронзило это осознание. Какая жизнь хрупкая. Мы были живым тому примером. Потеряли маму слишком рано и знали, как жизнь может быть несправедлива. И мысль о том, что моя младшая сестра может потерять своего малыша, прежде чем он появится на свет…

Страх сжал меня, пытаясь утопить.

— Малышка, тебе нужно беречь себя. Доктор Притчард сказал — полный покой, — Нико всматривался в ее лицо.

— Я могу подменить тебя в пекарне, — сказала Дилан, все еще не способная усидеть на месте.

— Я тоже могу. Школа начнется только через пару недель, так что считай меня на подхвате. А Джилли только что написала, что может работать сколько нужно, — сказала Шарлотта. — Ты просто отдыхай.

Я знала, что впереди у меня много работы, и мысль об этом сжимала сердце. Я больше не хотела жить за тысячи километров от семьи. Хотела быть рядом. Видеть, как растет племянница. Быть здесь, когда случается что-то подобное.

Хоук положил руки мне на плечи и наклонился:

— Ты в порядке?

Я кивнула, чувствуя, как ком в горле мешает дышать.

— Да. Просто рада, что я здесь.

— Эй, со мной все нормально. Это просто часть беременности, Эв. Такое случается. Со мной все будет хорошо, — Вивиан сжала мою руку.

— Мне тоже это не нравится, — прошипел Нико. — Я буду за тобой следить, как ястреб. — Он перевел взгляд на моего парня и усмехнулся. — Без обид, чувак.

— Никаких, — ответил Хоук.

Отец стоял в углу, молчал и выглядел усталым. Страх вымотал его, хоть он и не признавался.

Почему мы все так боимся сказать, что нам страшно? Нико хватило смелости признать.

— Я очень боялась. За тебя и за малыша, — призналась я, и слова сорвались всхлипом.

— Ох, началось, — сказала Дилан, обмахивая лицо, чтобы не заплакать. — Все хорошо.

— Ничего не хорошо! — выкрикнула я, заставив всех вздрогнуть. — Наша сестра лежала на полу клубком, и она почти на шестом месяце! Ничего не хорошо!

Глаза отца расширились, Шарлотта подбежала ко мне и взяла за руки, а Хоук обнял меня сзади.

— Не плачь, сестренка, — прошептала Шарлотта.

— Плакать можно. — Я отстранилась и посмотрела на нее. — Если я что-то поняла за последние годы, так это то, что держать все в себе бесполезно. Наверное, поэтому я последние недели такая плакса, с тех пор как вернулась. Можно признаться, что ты боишься. Черт, Нико прорвался через эти двери, потому что был в ужасе. Можно бояться. Мы не обязаны быть храбрыми всегда.

— Говорит та, кто никогда раньше