Играя с ветром - Евсения Медведева

Так… Пришло время звать Нинульку, уж она-то в этом серпентарии знает к кому подкатить, чтобы выяснить то, что мне нужно.

– Змеи не болеют, Лёва… Ой, не болеют…

Глава 26

Убедившись, что Лев Саныч увлёкся едой, вместо того чтобы по ниточкам разбирать мой защитный костюм в виде комбинезона, я выскользнула в приёмную, пока Босс принялся разносить по скайпу очередного поставщика. Я уже привыкла к ритму этого офиса, изучила повадки Лёвки, даже стала разбираться в неофициальной терминологии, хотя еще пару недель назад все эти совещания наводили уныние и беспомощность. Казалось, что все руководители отделов просто разговаривают на выдуманном языке, чтобы запутать меня ещё сильнее. И лишь Лев Саныч, наблюдая мою растерянность, пытался говорить более-менее понятно, то и дело шепча расшифровку местного жаргона.

Нет, мне очень нравилось здесь работать, правда. По сравнению с нервными клиентами охранного агентства, здесь всегда было тихо. Работы было много, но она скорее была бумажная, исключающая живое общение с покупателями, потому что если и возникала проблема, то клиентский отдел приносил её уже в бумажном виде.

Помимо плюсов, включая до сих пор не подписанный контракт, в который я могу вписать такой оклад, какой только вздумается, есть ещё и жирные минусы. Один из которых – страх. Я хочу быть с этим мужчиной с не меньшей силой, что и боюсь, что опять всё разлетится в пух и прах. Все! Абсолютно все мои отношения начинались вот так: идеально и сладко, как ванильное мороженое. Да, пусть я никогда не ощущала столь кипучих и обжигающих эмоций, но это не значит, что я снова хочу утонуть в омуте любви, потому как выплывать оттуда мне снова придётся в одиночку. Но и это меня пугало меньше, чем зреющая в душе решимость оградить Лёву от всего мира, сделав только своим.

– Мой… Ты мой…

Села в кресло, оттолкнулась каблуком от ковролина и закружилась, глядя в потолок. Нельзя сидеть, нельзя… Потому что пока я просиживаю штаны, кто-то ой как рвёт их в клочья, пытаясь заполучить то, что должно быть по праву моим.

– Мой! – зашипела я, схватила телефон и рванула из приёмной, чтобы меня никто не мог подслушать. Забежала на склад, захлопнула дверь и дрожащими руками стала набирать номер.

– Нина! – зашептала я в трубку, с опаской оглядываясь по сторонам. – У меня есть ощущение, что тебе вместе с аппендицитом вырезали и совесть!

– Никуся, детка, это кто мне о совести в трубку щебечет? Ты оскорбляешь пожилую женщину при смерти, стыдно должно быть, деточка. Стыдно! – эта хитрая женщина при смерти изо всех сил старалась сделать голос максимально скрипучим, беспомощным и вселяющим жалость. Но меня этим не пронять, потому что эту заядлую театралку я знала уже лет десять.

– Значит так, я объявляю тревогу, Нина Борисовна. Тревога!

– Тревога? – Нина вмиг перестала валять дурака. – Я хоть сейчас прибуду на место сбора, если ты мне честно ответишь: охомутала Лёвку? Признавайся, Вероника, это правда?

– Правда, Нина, поэтому мне и нужна помощь. Нашего Льва пытаются «отхомутать» обратно!

– Кто?

– Дина…

– Завтра в восемь утра я буду на работе, Ника, – отчеканила Нинуля и отключилась. А у меня камень с души упал, потому что когда ты не одна, всегда спокойнее, ибо есть кому прикрыть тыл. Так, первый союзник у меня есть, только этого всё равно недостаточно.

Я, как воровка, на цыпочках выскользнула в коридор, но мой план тут же провалился, потому что стоило повернуть за угол, как я практически врезалась в Дину. Какого чёрта она ошивается около его кабинета постоянно?

– И снова здрасьте.

– Здравствуйте, Николай Вероникович, – процедила Дина, закатив глаза, будто это я дежурю под дверьми её кабинета.

Стояла на смерть, с силой вдавив тонкие шпильки в пол, будто от этого жизнь моя зависела. Спрятала растерянность в дальний угол, потому что ей я никогда не покажу своего страха. И вроде бы нужно сделать шаг назад, чтобы вернуть дистанцию, но ни она, ни я не собирались отступать. Внутри меня так вообще заряд энергии какой-то ухнул, насыщая кровь решительностью. Вздёрнула подбородок, смело смотря в глаза своей сопернице.

– Прекрасно выглядите, Дина. Отличный свитер, это Прадо? Не подскажете, где можно приобрести такую прелесть? – я осмелела настолько, что ещё сильнее приблизилась, практически носом упёршись в её лицо.

И не зря…

Потому что сейчас стало ясно, что её бледность искусственная. Румянец молодой кожи спрятан под толстым слоем мертвецки-белой пудры, а столь страдальческие синяки под глазами нарисованы, потому как под правым он уже подтёрся. Губы были проработаны светлой губной помадой, чтобы подчеркнуть сухость морщин, а внутренняя часть отливала перламутром голубых теней для век.

Боже! Какая прелесть, её Мартиша Адамс учила краситься? Или Фантомас… Стоп! Это что, грим?

– Не подскажу, потому как вам это не по карману, – Дина снова сделала фирменную «куриную жопку», но отступила первой. Она облокотилась о стену, очевидно, устроившись поудобнее, чтобы продолжить словесную перепалку. И я готова была поклясться, что под толстым слоем штукатурки проступил румянец раздражения. Я её бешу ничуть не меньше, чем она меня, а значит, я не надумываю. Дрянь! Дрянь!

– Действительно. Спасибо за бережное отношение к моему бюджету. Дина Равильевна, а вы уже занесли свой больничный лист в расчётный отдел?

– А вас это каким образом должно касаться?

– Ну что вы, Дина Равильевна, мы серьёзная организация, поэтому обязаны по закону компенсировать вам часть больничного листа. Так что? Больничный лист вы уже сдали, а то я тоже очень переживаю за ваш бюджет, а когда я переживаю, начинаю нервничать. А когда нервничаю, творю глупости…

– А мне нравится, когда такие тупые женщины, как ты, творят глупости, – Дина поправила свой свитер, разорвав наш зрительный поединок. – Потому как совершают ошибки. Не ошибайтесь, Вероника Николаевна, и не нервничайте, а то задница у вас и так неприлично огромная для вашего роста…

– Отличная у неё задница, – знакомый голос за спиной подарил мне пару секунд, чтобы отдышаться. А когда каблучки звонко застучали по каменному полу, я обернулась. Люся недобро щурилась, внимательно осматривая Дину, как на рентгенографии. Мамочки, откуда у моей подруги этот взгляд? И где она его прятала всё это время?

– Привет, дорогая, – я обняла свою спасительницу, пряча лицо. – Боже, как ты вовремя, подруга.

– А у твоей задницы ещё больше проблем, милочка, – Дина так разошлась в своём приступе гнева, что решила отсыпать порцию и Люсе.

– А моя задница тебя вообще не должна волновать, селёдка тощая, – Курочкина отмахнулась