Играя с ветром - Евсения Медведева

кружить в танце, как много лет назад, вот только касания его стали мягкими, ласкающими. Не было в нём смущения, удивления или отстранённости, он просто был рядом. – Всё, молчи, Ветерок, а то сейчас сорвусь и хвостик буду нюхать!

– Целовать! Обещал же целовать…

– Ох и разбаловал я тебя, Вероника, – Лёва так нежно выдохнул моё имя, что я забыла, как дышать. Спряталась от его пристального взгляда, вбирала поцелуи и кружилась, позабыв о времени.

Задирала голову, как девчонка, смотрела на резкую линию челюсти, мощную шею, под кожей которой уже предательски и так знакомо билась венка, на острый кадык и дышала… Дышала полной грудью, молясь лишь о том, чтобы это не заканчивалось никогда.

Ты иногда находишь пристанище не в бетонных стенах дорогого пентхауса, а просто в сильных объятиях. И лучше уже и быть не может…

– Все, уходим…

– Куда???

– У меня аллергия, Ника. Эти мужские взгляды, путешествующие по твоему телу, вызывают удушье и приступ ярости. Моя ты… Понимаешь?

Глава 25

– Вероника Николаевна! – голос моего любимого босса звучал как иерихонская труба, а значит, пора заказывать обед. Подтвердила меню в его любимом ресторане, добавила комментарий, чтобы в этот раз не забыли острый соус, и встала. Прошлась ладонями по брючному комбинезону, взбила волосы и вошла в кабинет.

Родной взгляд прозрачно-голубых глаз мгновенно ошпарил кипятком, и к этому было невозможно привыкнуть. Каждый раз, сталкиваясь с ним, я замирала на мгновение, как мышь перед распахнутой пастью удава, а потом ёжилась от табуна мурашек, что рассыпались по плечам, шее и падали вдоль позвоночника. Не привыкнуть…

Лёва отложил папку с документами, хлопнул ладонью по колену. А я не из обидчивых… Лихо виляя бёдрами, выписывала кружева соблазнительной походкой, обогнула раскиданные после совещания кресла и плюхнулась на него, обнимая за плечи.

– Ты звонила Королёву? – Лёва откинул волосы и в привычном жесте стал покрывать шею поцелуями. – Они с Герой меня убьют скоро.

– Лёв, на следующей неделе выходит Нинулька, – закрыла глаза, чтобы насытиться этими непередаваемыми ощущениями. – Что ты будешь делать?

– Ник, скажи прямо, чего ты хочешь? Я ж тебе отдал договор с пустой графой о зарплате, просто впиши нолики и отдай Лизе в отдел кадров. Ну что ты как маленькая? Или тебе не нравится со мной работать?

– Лёв, это ты как маленький, ей Богу! Я столько сил отдала своему офису, что даже страшно представить, что Зина там устроила.

– Я не понял, – Лёва взял меня за подбородок, как делал всегда, когда хотел в глаза заглянуть. – Ты уходишь?

– Я могу подумать? Лёв, ну мы не можем же постоянно быть вместе! И тебе, и мне нужно своё личное пространство.

– Чего? Какое это тебе, Ника, пространство необходимо? – его брови превратились в напряженные прутья, сомкнувшиеся на переносице, отчего мягкость лица растворилась утренним туманом над рекой.

– Мы с тобой круглыми сутками вместе, Лёв. Скитаемся по квартирам…

– Переезжай, – процедил он, усиливая хват пальцев. – Слышишь? Прямо сегодня переезжай, я же только за. Закончим скитания. Всё? Вопрос закрыт?

– Лёв, ты такой мальчишка, – рассмеялась я, ловя губами подушечку его большого пальца. Наслаждалась первыми яростными бликами страсти, что засверкали во взгляде, и еле сдерживала желание запищать от радости. – Что будет с Ниной? Ты о ней подумал? Она же с тобой столько лет работала.

– Переведу её в юротдел. Там Дине помощь нужна, – он безразлично дёрнул плечами и заскользил своим блядским взглядом по шее, путаясь в глубоком декольте комбинезона. – Она две недели была на больничном.

От одного только этого имени меня передёрнуло, словно я манную кашу холодную попробовала. Точно… А я всё думала, почему мне так легко дышится! Лёва задушил меня своим вниманием настолько, что за эти две недели я даже ни разу не вспомнила об этой сексуальной гарпии. Стоп, а почему я её сегодня не видела на еженедельной летучке, если она вышла на работу? Странно.

– И что? Ей теперь личная помощница нужна? – процедила я, даже не пытаясь скрыть свои эмоции. – Или она просто таким образом добивается твоего внимания?

– Ника… Что такое?

– Ты с ней спал, я всё знаю, – отвернулась и стала перебирать разбросанные папки на его столе, лишь бы не показывать, как дрожат пальцы. – Я была в туалете, когда со своей подружкой из колл-центра она обсуждала вашу, как бы это сказать помягче, близость. Неприятненько было, знаешь ли.

– Ника, я не буду врать тебе, вот только ты определись, хочешь ли ты услышать правду, или просто капризничаешь. Если второе, то я знаю, как вытравить из твоей головки эти глупости, а если ты хочешь обсудить, что было до тебя, то я готов. Ну? По какому пути пойдём?

– По пути правды, Лёва. Она пускает обо мне сплетни, «Николай Вероникович» из-за неё прилипло ко мне капитально. И не делай вид, что ты слышишь это прозвище впервые! Они ведь даже не пытаются говорить об этом тихо! Все! Все! Понимаешь? Они все косятся и шушукаются! – я попыталась вскочить, но Лёва удержал меня за бёдра, не давая возможности сбежать.

– А это те самые грабли, о которых я говорил, Ник. Зачем эта чепуха с приездом на разных машинах? А? Люди не дураки, поэтому, когда ты не даёшь им официальную информацию, они жадно поглощают сплетни. Поэтому если хочешь, чтобы к тебе относились не как к секретарю…

– А как к кому?

– А как к женщине, с которой я не готов расставаться, – рассмеялся Лёва, как делал это всегда, когда я пыталась пришпилить его попытками выудить самые нужные для меня слова.

– Ах ты, хитрый Лёвушка! – шлёпнула ладонью по его груди и прижалась, чтобы соединить наши сердца. – Это неправильные кошки-мышки. Неправильные! Это я должна держать у твоего горла острый ножичек, пытаясь вытащить признание, а не ты тащить в свой замок со всеми моими туфельками.

– Я освобожу тебе всю гардеробную, – Лёва обнял ладонями мою голову, зарываясь пальцами в волосы. – Представляешь, как они там будут шикарно смотреться?

– Всю?

– Все, Ника. Я освобожу тебе все гардеробные, только давай прекратим этот спектакль? Давай вместе приезжать на работу и вместе уезжать? Будем ужинать в ресторане после работы, а затем отправляться в нашу уютную берлогу, валяться на кровати и любоваться твоими туфельками, что так красиво будут смотреться в дубовых витринах с розовой подсветкой?

– Доний, это пипец как похоже на признание в любви! – не дышала. Жмурилась, как ребёнок, затаившийся перед тем, как рвануть атласную ленточку с подарка на день рождения. – Ты что, влюбился?