Договор на любовь - Ксения Хан

Дживон терпеливо ждёт, что ему совершенно не свойственно.

Наконец Соён задаёт единственный вопрос, который остался в её опустевшей голове:

– Почему?

Дживон теперь тоже моргает.

– Почему? –  повторяет он, выгибая бровь. –  Разве мужчина не может пригласить свою сотрудницу на свидание?

Соён морщится. Он назвал её… На работе Соён сама просила его соблюдать границы и не выставлять напоказ ни перед другими, ни перед ней то, что они женаты –  и сейчас это тоже не должно всплывать в разговоре.

Но сейчас, когда приглашение от Хван Дживона должно стать хотя бы… приятным сюрпризом, он оборачивает всё в отвратительную словесную форму. Словно он специально пытается задеть Соён. Словно…

Она выдыхает, поймав себя на мерзкой мысли.

– Если вы хотите пригласить меня как своего секретаря, то я расценю это как прямое нарушение субординации, –  твёрдо отвечает она и скрещивает руки.

Ей нужно что-то, что можно выставить против Хван Дживона физически. Собственное тело предаст Соён. Она облизывает пересохшие губы и продолжает:

– Но я спрашиваю, потому что действительно хочу знать, что у вас на уме. Вы на самом деле хотите, чтобы мы стали ближе, или это просто ваше… сиюминутное желание, секс на одну-две ночи? –  Соён морщится, Дживон морщится тоже. –  Мы не по-настоящему женаты. Супружеский долг выполнять не обязательно, я бы даже сказала, запрещено.

Дживон резко выдыхает, словно Соён ударила его в солнечное сплетение и выбила из его тела дух. Он медленно опирается ладонью на поверхность стола, совсем рядом с Соён, и ей приходится прижаться к спинке кресла, чтобы отстраниться от него.

– У меня нет… –  говорит он сипло. –  Никаких. Сиюминутных. Желаний. Это взвешенное решение, Чан Соён.

Он выпрямляется, и Соён вздыхает свободнее. «Чёрт возьми, –  лихорадочно думает она. –  Я просто хочу знать правду. Что он на самом деле думает обо мне. О нас».

Поэтому Соён давит сильнее, ясно понимая, что взывает к сердцу Хван Дживона –  ну или к тому, что он считает своим сердцем, что хочет спрятать от всего мира и никому никогда не показывать.

– Но, похоже, вы всё же испытываете ко мне… назовём это влечением? –  говорит она, голос на удивление спокойный. –  Я не понимаю вашего поведения в последние дни, оно противоречит вашим же словам. Ладно, давайте начистоту? В вечер нашей помолвки вы заявили, что не станете считать меня своей настоящей женой. А теперь вы… –  Соён делает паузу и глубоко вздыхает. У неё кружится голова, ей хочется закрыть лицо, спрятаться от пристального взгляда Хван Дживона. –  Чёрт возьми, –  устало выдыхает она. –  Сейчас мне кажется, что вы… заигрались, господин Хван. Вам кажется, что вы можете что-то ко мне испытывать, как к настоящей жене, как будто наш чёртов брак дал вам возможность считать меня своей собственностью. Это не так. –  Дживон вспыхивает до кончиков волос, но прежде, чем он успевает возразить ей и возмутиться, Соён припечатывает уверенным тоном: –  Поэтому я хочу знать, что вы ко мне чувствуете. По-настоящему.

Теперь Дживон замирает, прежняя злость с шипением растворяется в его безоружном взгляде. Он проводит рукой по волосам, отводит глаза в сторону.

Видела ли его Соён таким неуверенным? Несобранным?

– Всё не так просто, –  бормочет он. –  Ты не можешь задавать мне такие вопросы, когда я и сам не знаю, что именно… Это не так-то просто, Чан Соён.

Соён буквально слышит, как лопается пузырь её и без того слабого терпения, как зыбкая надежда на какие-то взаимные чувства стекает вдоль её пищевода в желудок и растворяется там в кислоте. Она хлопает кулаком по столу и вскакивает.

– Только что вы пригласили меня на свидание, как будто это самая простая на свете вещь!

Дживон дёргается, будто Соён его ударила.

– Это и есть самая простая на свете вещь! –  Он делает шаг ей навстречу, снова сокращая расстояние между ними. –  Я хочу пойти с тобой на свидание, –  хрипло, упрямо повторяет он. –  Вот и всё. Я прошу тебя пойти со мной на свидание. Прямо сейчас.

Соён мотает головой, растрёпанные волосы касаются скул Дживона.

– Вы вообще себя слышите? –  почти кричит она в ярости. Нет, это не ярость. Соён… разочарована. Взбешена. Напугана.

Она напугана.

– Свидание с Тэсомом –  вот это просто, –  говорит она тише, давя языком каждый звук. –  Свидание с вами никогда не станет для меня простым делом. Свидание для меня –  это возможность узнать друг друга поближе, познакомиться с предпочтениями друг друга, чтобы в следующий раз определиться, хотят ли люди быть вместе как пара –  как настоящая пара! Мы с вами никогда такими людьми не будем. Вы мой босс, я ваш секретарь. Точка.

Дживон молчит. Сверлит лицо Соён внимательным взглядом, глаза потемнели, он зол, или расстроен, или разочарован –  Соён запуталась и в нём, и в себе. Дживон стоит напротив неё, сжимает руки в кулаки. И молчит.

Соён в полном замешательстве и устала. И совсем не знает, что чувствует сейчас к Хван Дживону.

– Я хочу уйти, –  сухо говорит она. –  Я хочу приехать домой и лечь спать. Это был действительно тяжёлый день.

Она огибает его молчаливую фигуру и медленно, шатаясь, идёт прочь из кабинета. Дживон молчит.

– Когда или если поймёте, чего на самом деле хотите от нас обоих, дайте мне знать, –  произносит Соён в дверях. –  Прямо сейчас я не уверена, что смогу иметь с вами дело, если вы не осознаёте своих истинных чувств ко мне.

На выходе из лифта Соён нос к носу сталкивается с Ким Мисук. Ах, ну конечно.

Та замирает, окидывает Соён удивлённым взглядом.

– Госпожа Чан?

– Госпожа Ким? –  в тон ей отвечает Соён. Мисук старательно натягивает на лицо улыбку.

– У вас… тушь потекла, –  замечает она.

– Спасибо, –  бурчит Соён и выходит из лифта, уступая дорогу Ким Мисук. Во всех, кажется, смыслах.

Глава 12. Kiss, marry, kill

26 мая 2024 года

Дом Чан Соён, Инчхон

Два выходных дня Соён проводит в усталости и разочаровании. Она много спит, мало ест, бездумно переключает каналы телевизора и ничего не делает. Пулькоги, словно переняв её настроение, посапывает рядом с ней прямо на полу, изредка поднимая голову, ожидая ласки. Соён гладит его рассеянно и слабо улыбается, когда Коги приносит ей свою любимую игрушку кролика, всю слюнявую, с оторванным ухом.

Соён хочет плакать, но не чувствует в себе достаточно сил, чтобы справиться с последствиями, потому что знает: если начнёт, то простой скулёж перерастёт в истерику.

Последний раз Соён плакала, когда умер папа. Ей было