Убит тобой - Татьяна Семакова

трогайте детей! Сука, не трогайте детей, клянусь, я даже не видел ее…

– Раньше надо было о детях думать, – произносит Дима холодно.

– Именно этим и занимался, – отрешенно отвечает Вадим.

– Какая чушь, – брезгливо кривлюсь я.

Оправдываться детьми – самое ничтожное, что я когда-либо слышала.

– Полностью согласен, – говорит Тихон. Спускает меня с рук, хватает приподнявшегося на локтях Вадима за грудки и с чувством бьет кулаком в нос, разбивая его в кровь. – Пакуем и валим.

Глава 20

Атмосфера в коллективе, несмотря на победу в неравном поединке, царит безрадостная. Уже почти стемнело, мы с Тихоном и Васькой сидим на ступеньках, Дмитрий курит, встав от нас в нескольких метрах, Мирон ходит вдоль дома, пытаясь таким незамысловатым образом разогнать мыслительный процесс.

– Я не знаю, – выдает Мирон, остановившись напротив нас с Тихоном и расставив руки в стороны. – Без понятия, где ее искать. Тих, твоя бывшая. Идеи?

– Мать ее умерла, – вяло отвечает Тихон. – Квартиру она продала сразу же. Других родственников, насколько мне известно, нет. Да никто бы и не пустил к себе, с таким-то отношением к людям и жизни.

– Может, папик ее сжалился? – предполагает Мирон, но делает такое выражение лица, что очевидно – сам не верит в сказанное.

– Если были бабки, могла снять хату посуточно, – рассуждает Дмитрий. Затягивается и выпускает клубу дыма. – А вообще, не особо понимаю, нахера нам ее искать. Если жива – вернется. За тряпками, как минимум.

– А если она успеет ввязаться в очередную авантюру? – хмуро говорит Тихон. – Пообещает кому-нибудь эту чертову флешку и снова начнется. Не готов.

– Я так-то тоже, – морщится Дима. – Отвык уже от этого дерьма. Анфис, а ты чего притихла? – хмыкает Дмитрий.

– Да я что-то… – мямлю, не отрывая от Тихона головы. – Пригрелась так и… все.

Тихон беззвучно смеется и целует меня в голову.

– Анфиса сегодня перевыполнила план по спасению, – говорит он с теплом. – Надо как-то уже и самим извилинами поработать. Мирон этому даже учился.

– Прекрасно, – недовольно закатывает глаза Мирон, Тихон ухмыляется, довольный своей остротой, я фыркаю, а Дима оправдывается:

– На меня не рассчитываете. Я в бабской логике не секу. Наука, мне неподвластная.

– У нас аж две флешки, но толку от них, как от козла молока, – досадует Мирон, а в моей голове будто что-то щелкает.

Мысли закручиваются в вихрь. Напрягшись всем телом, я сажусь прямо, чем привлекаю внимание мужчин.

– Так-так-так, – посмеивается Дима, подходя ближе.

– Помолчи, – осаживает его Тихон.

Я зажимаю виски пальцами, пытаясь собрать мысли в кучу.

– Ты сказал, у нас две флешки, – говорю я, посмотрев на Мирона, но поясняет Тихон:

– Компромат на политика и видео с камер в офисе папика. Кристину втянули шантажом.

Общая картина мне пока неинтересна, я киваю и останавливаю его, подняв к небу указательный палец и отвернувшись. Раздается три смешка, мужики давятся смехом от моей важности, но я пытаюсь игнорировать.

– Смотрите, они провернули аферу, – рассуждаю я вслух. – Флешка продана, деньги получены и поделены поровну между детективом и Русланом. Кристине должна была достаться флешка, но она оказалась у Вадима. Значит, он убил детектива раньше, чем тот встретился с Кристиной. Значит, когда она приехала за ней, могла увидеть его уже мертвым и сильно испугаться.

– Ну да, – пожимает плечами Мирон, явно рассчитывая на большее. – Дальше что?

– Дальше – чисто женская логика. Ей страшно. Никакие дальние родственники и подружки не защитят ее от хладнокровного убийцы, а вывод, что детектива убили из-за их аферы, сам напрашивается. И к кому бы она пошла?

– Ко мне, – без раздумий отвечает Тихон.

– Или к тебе, если бы узнала о смерти Тихона, – добавляю я, взглянув на Мирона. – Я, во всяком случае, так и собиралась.

– Замки в квартире я поменял, туда ей не попасть, – говорит Тихон. – Телефон отключен.

– В мою – подавно. Она даже не в курсе, где я живу, – добавляет Мирон. – И не знает номера телефона.

– Дача! – объявляют братья Карелины хором.

– Запасной ключ замаскирован под декоративный камень, – рассказывает Тихон, поднимаясь и подавая мне руку. – Не знаешь – не найдешь. Но она знала. Я не стал перепрятывать, потому что затащить Кристину на дачу – это еще надо было постараться. Там довольно скромно, не ее уровень. Но на безрыбье… Поехали, проверим. Тут недалеко. Только вещи возьму.

– Зачем? – удивляюсь я.

– Заночуем там, – подмигивает мне Тихон, прежде чем подняться по ступенькам.

– Везет кому-то, – бурчит Дима и прикуривает очередную сигарету.

Пока Тихон собирает наши вещи, я достаю из бардачка его машины кольцо. Мирон, увидев его в моих руках, давится слюной.

– Это че? – хрипит он через приступы кашля.

– Это не мое, – покраснев, отвечаю я. – Кристины, из ее квартиры. Забрала для сохранности.

Мирон быстро прочищает горло, отводит взгляд и слабо морщится.

– Сорян, я подумал, что… – бормочет он невнятно. – Прости.

Тихон выходит из дома с двумя сумками, бросает Мирону ключи. Мирон передает ему ключ от своей машины и флешку с записью с камер. Тихон с улыбкой обнимает меня за плечи, а я смотрю в землю, стараясь вернуть себе воодушевленный вид и прогнать мысли о будущем. Я хочу эту ночь вместе. Даже зная, что она будет последней. Особенно поэтому.

До дачи Карелиных доезжаем за смешные двадцать минут. Тихон выходит из машины, открывает ворота и заезжает на ухоженную территорию с немного отросшим газоном, аккуратными дорожками, выложенными красным камнем и миленькой резной беседкой. Останавливает машину у крыльца двухэтажного дома из бруса, небольшого, но добротного.

Свет в доме не горит, и поначалу кажется, внутри никого нет, но едва мы выходим из машины, входная дверь открывается и на веранду выбегает босая длинноногая красавица в каких-то немыслимо коротких шортиках. Присмотревшись, я понимаю, что они детские. И отчаянно завидую теперь уже не только ее роскошным ногам и идеально прямым волосам, но и тому, что она смогла влезть в одежду своей дочери, в то время как я сама едва ли натяну на бедра собственные джинсы пятилетней давности.

– Тихон,