Американский принц - Сьерра Симоне

затем плавно проникает внутрь. Я выгибаюсь, мои руки сжимают ладони Эмбри, и пытаюсь дышать. Пальцы Эша были там раньше, несколько раз, но каждый раз ощущается в новинку, таким же мощным и грязным, как и предыдущий.

— А это для кого? — спрашивает Эш, вдавливая палец по костяшку.

— Для вас, с…

Это все-таки происходит. Яблоко выпадает изо рта, ударяется о пол и катится к лодыжке Эмбри, где приземляется укушенной стороной вверх.

— Ох, дорогая, — Эш выражает неодобрение. — Мы уронили яблоко.

Широко раскрыв глаза, я поворачиваюсь, чтобы на него взглянуть и начинаю умолять:

— Пожалуйста, я верну яблоко на место, буду ходить с ним во рту столько, сколько вы захотите, пожалуйста…

Я замолкаю. Молчаливо выгнутая бровь Эша не выдает ничего, кроме легкого веселья, веселья того же рода, как если бы вы подобрали извивающегося котенка или кролика, еще более очаровательного в своем бессмысленном барахтании. Его руки скользят под меня, а затем Эш несет меня к кровати и наклоняет над ней, а Эмбри передо мной ложится на живот, чтобы снова иметь возможность держать меня за руки. Я не хочу ремня, не хочу ощущать этого, но я в то же время хочу. Хочется перестать думать, чтобы право собственности Эша на меня было очевидно и отпечаталось на моем теле. Я хочу «свободного падения» капитуляции, жалящего напоминания о том, что могу выбирать и контролировать происходящее. Я сама могу выбрать ужасную боль или ослепительное удовольствие, могу выбрать сон, поцелуи или место. Мое тело принадлежит мне и только мне.

Впервые после возвращения в Америку я в это верю.

— Три — волшебное число, — говорит Эш, и его рука скользит по моей коже. — Посчитай за нее, маленький принц.

Ремень чувствуется, как огонь, укус и щелчок, настолько сильный, что я не ощущаю боли в полную силу, пока он не исчезает. Моя задница уже горит от шлепков, разминка и помогает, и заставляет место удара ремня болеть еще больше.

— Один, — шепчет Эмбри, крепче сжимая мои руки. — Не забывай дышать.

Я все время забываю дышать. Глубоко вдыхаю в тот момент, когда приходит второй удар, на этот раз удар немного сильнее и ремень врезается чуть ниже на моей заднице. Со свистом воздух покидает легкие, а Эмбри протягивает руку, чтобы провести ею по моим волосам.

— Два. Еще один, Грир. Последний.

Почему-то последний удар всегда самый худший, и этот раз — не исключение, кожный ремень вгрызается в нежную кожу в том месте, где бедра переходят в задницу. Я вскрикиваю от боли, пихаясь ногами и прижимая лицо к кровати, слышу проникновенный голос Эмбри:

— Дыши, дыши, дыши.

Ремень падает на кровать, а затем Эш одним толчком разводит мои ноги и пронзает своей мощной эрекцией. Удовольствие заставляет все мое естество петь громче, мелодия поднимается к кончикам пальцев и к коже головы, мои спутанные нервные окончания превращают все происходящее в восхитительные ощущения.

— Боже, ты мокрая, — бормочет Эш из-за моей спины.

Эмбри стонет передо мной, все еще лежа на животе, и, поднимая глаза я вижу, что он просовывает руку под себя и потирает член, пока наблюдает за тем, как Эш проникает все глубже в меня.

— Каким он ощущается? — спрашивает меня Эмбри, его глаза все еще приклеены к тому месту, где бедра Эша двигаются у моей задницы.

— Большим, — говорю я, извиваясь. Чем зарабатываю шлепок по попке от Эша, а затем он снова сводит вместе мои лодыжки, делая меня еще более узкой для него.

— Да, — выдыхает Эмбри, все еще потирая себя. — Он такой.

Я получаю еще один шлепок по попке.

— На кровать, — говорит Эш, хриплый звук его голоса заставляет меня гордиться, посылая трепет по всему телу. Я сделала его таким, лидера свободного мира. Не делая ничего особенного, просто будучи самой собой, всего лишь давая ему всё, что нужно, а взамен позволяя ему дать то, что нужно мне. Я жду, что он будет трахать меня на кровати, но вместо этого он садится рядом со мной у изголовья кровати, его член блестит в теплом свете. — На спину, — говорит он мне. — Раздвинь ноги. Прямо сейчас Эмбри нуждается в твоей киске.

Мое дыхание учащается, когда я подчиняюсь, мои уже напряженные соски сморщиваются в болезненно тугие пики, когда я устраиваюсь на спине, в то время как Эмбри смотрит на меня своими расплавленными голубыми глазами.

— Могу я? — спрашивает Эмбри у Эша дрожащим голосом.

— Я не спрашиваю ни одного из вас, — резко отвечает мой муж. — Я ожидаю, что ты возьмешь ее. Ожидаю, что ты ее трахнешь. Ожидаю, что ты заставишь ее кончить. И ожидаю, что она позволит тебе это сделать.

Грубые слова заставляют меня сильно дрожать. Почти так же сильно, как горячий изумрудный взгляд, изучающий мое лицо.

— Смотри на меня, пока он будет внутри тебя, — говорит он. — Я хочу видеть твое лицо.

— О, Эш, — шепчу я. Сейчас я лишь сочетание гормонов и электричества, лишь то, что он делает со мной своими словами. Он тоже это понимает, изгибая губы в удовольствии и наблюдая за тем, как Эмбри заползает между моих ног и проникает внутрь.

Массивный темный член моего мужа указывает прямо на потолок, но он игнорирует это, скрестив руки на своей широкой груди, и наблюдает за тем, как его лучший друг вбивается в мою киску, сначала медленно, а затем все быстрее и быстрее, пока глаза Эмбри не прикрываются, и он не начинает терять контроль. Эмбри полностью опускается на меня, наши животы соприкасаются, его предплечья оказываются под моими плечами, а лицо утыкается мне в шею, он врывается в меня быстрыми, собственническими толчками.

Ну, не совсем собственническими. Основание его члена нажимает на мой клитор при каждом толчке, наклон таза гарантирует, что каждый раз он будет попадать в это идеальное место. И по мере того, как зарождается мой оргазм, я знаю, чего хочу больше всего. Знаю, что мне нужно. И если Эш сделал это, чтобы напомнить себе, каково это — клеймить меня, то я — потому что хотела снова почувствовать всю мощь своего собственного вклада… не говоря уже о том, что я хотела этого много лет…

Мы с Эшем все еще смотрим друг другу в глаза, я протягиваю к нему руку, проскальзываю ладонью под его скрещенными руками, чтобы положить ему на грудь.

— Я хочу попросить тебя кое о чем.

Эмбри не замедляет темп и не поднимает лица от моей шеи, но я знаю, что он слушает, желая узнать, что же