Невозможный. Нахальный. Любимый - Ульяна Николаевна Романова

пока тебе не исполнится восемнадцать! А лучше двадцать один! – я очень старался выглядеть сурово.

– Герман, – напомнила Рори.

– Зачем ты рисовал на стенах? – строго спросил я у сына.

– Так красивее, – пожал он плечами.

– Так красивее, – обрадовался я и посмотрел на жену.

– Не сомневаюсь, но мыть стены нам с тобой завтра придется, – вздохнула Аврора.

– Герман помоет, а мы посмотрим. Что? Накосячил – отвечай. Синяк откуда?

– Упал.

– Иди ко мне.

Я привлек к себе старшего, поцеловал в лобик, присмотрелся к ушибу, сделал вывод, что ничего страшного, и потрепал за волосы:

– Заживет.

– Пап, а можно нам теперь пирожные? – с надеждой спросил Герман, косясь на маму.

– Можно, – решил я.

Дети дружно убежали выбирать себе вкусняшку, а я наконец-то обнял жену. Аврора прижалась ко мне и расслабилась.

– Что за Елисей? – ревниво уточнил я.

– Хороший мальчик, – хмыкнула Аврора.

– Да?

– Роберт, это детский сад, они так играют.

– Я завтра сам их в сад поведу, – решил я.

Аврора проглотила смешок и прижалась еще теснее.

– Как думаешь, детей уже можно ко мне на тренировки записывать?

– Арине это зачем? – не поняла Рори.

– Чтобы всякие Елисеи не докучали!

– Чтобы ты понимал, Елисей жениться не очень хотел. Он выбирал, с кем сидеть на обеде, между Ариной и Соней.

– В смысле он выбирал? – завелся я.

– Ну вот так, – Аврора не стесняясь засмеялась.

– Он мне уже не нравится, – пробурчал я.

Моя жена, уже не стесняясь, потешалась надо мной.

– Так он выбрал Арину? Рори, я запутался.

– Это Арина выбрала его.

– Багрова. Кровь не водица. Не, ну мы все такие, любимая. Сразу понимаем, что человек наш, и не теряем время даром.

– Это точно. Я люблю тебя, Багров.

– И я тебя люблю, Багрова.