Бог Боли - Рина Кент

Подожди. Ты меня искупал?

— Очевидно.

— Но почему?

— Разве тебе не больно?

Она морщится, затем ее губы выдвигаются вперед в мягком надувании.

Восхитительно.

— Тебе вообще нужно спрашивать? Ты вроде как сломал меня своим чудовищным членом. В прямом и переносном смысле. — Она шевелит пальцами ног под водой и вздыхает. — Это приятно.

Я достаю свой флакон с шампунем, сажусь на край ванны и намыливаю ее волосы.

— Член монстра?

— Ммм. — Она прижимается ко мне, глаза закрываются. — Ты вообще видел его? Ему место в порно.

Мои пальцы проникают в ее волосы, и я дергаю их, пока ее голова не упирается в мой живот.

— Ты смотришь порно?

Ее глаза распахиваются.

— Все смотрят порно.

— Я не смотрю.

— Тебе это и не нужно, учитывая твои весьма своеобразные вкусы. Зачем смотреть фальшивые сценарии, если можно повторить их в реальной жизни? Проверь свои привилегии, не все из нас могут испытать секс так рано.

— Когда-нибудь я выбью всю наглость из твоего рта.

— Ты ведешь себя невозможно. Порно — это нормально, и я же не смотрю его постоянно.

— Какое порно ты смотришь?

Неловкий смех льется из нее.

— Я думала, ты не любитель порно. Откуда ты знаешь, что есть категории?

Я сильнее дергаю ее за волосы.

— Ответь на вопрос, Анника.

— Всего понемногу. И, как я уже сказала, я делаю это, наверное, только раз в месяц.

— Какие запросы ты ищешь, когда впервые открываешь порносайт? Когда ты возбуждена и твоя маленькая киска пульсирует, что ты ищешь?

Ее губы раздвигаются, и мне требуется все, чтобы не впиться в них пальцами или членом.

— Грубые, — шепчет она, отводя от меня взгляд. — Хардкор. Любительский. Мне не нравятся... э-э, фальшивые стоны и оргазмы, и я предпочитаю видеть, как это выглядит в реальной жизни.

— Не смотри его больше.

— Почему?

— Мне не нравится, когда ты смотришь на члены других мужчин.

— Не волнуйся. Твой гораздо брутальнее.

— Я серьезно.

— Не могу поверить, что ты ревнуешь к порно. Ты не видишь, чтобы я устраивала скандалы из-за всех твоих добровольцев.

— Можешь устроить.

Она вздохнула.

— Я не буду. Это было бы просто неловко. И, кстати, ты не использовал презерватив. Я принимаю противозачаточные, так что все в порядке, но я не хочу заразиться чем-нибудь, что передали тебе твои предыдущие сексуальные партнеры.

— Если да, то ты уже заразилась.

Анника бледнеет до глубокого оттенка белого, а я смеюсь.

— Я пошутил.

Ее губы раздвигаются, и она пристально смотрит на меня, как бы запечатлевая в памяти каждую деталь моего лица, прежде чем сглотнуть.

— С каких пор ты это делаешь?

— Что делаю?

— Смеёшься.

— Я смеюсь только рядом с тобой.— Я провожу пальцами по ее волосам, массируя кожу головы. — Если говорить серьезно, то я чист. Я не только всегда пользуюсь презервативом, но у меня уже несколько месяцев не было секса.

— Почему?

— Причинение боли обычно является достаточной стимуляцией.

— Но не со мной?

— Не с тобой. — Я должен был трахнуть ее, овладеть ею, поставить на ней свою метку, чтобы никто не осмелился приблизиться.

Она закусывает уголок губ.

— Если ты всегда использовал презерватив, почему не использовал со мной?

— Я забыл, а когда вспомнил, ты пропитала мой член своей кровью. Я ни за что на свете не отказался бы от этого ощущения.

— Ты... не надо так подробно.

— Это ты спросила. Теперь расскажи мне...— Я глажу длинные пряди ее волос, притягивая их к своему лицу и слегка разочаровываясь, что они пахнут моим шампунем, а не ее.— Почему ты была девственницей?

Она снова шевелит пальцами ног в воде.

— Трудновато потерять ее, когда меня окружала слишком заботливая семья. Но даже когда у меня была возможность, я не хотела заниматься сексом на заднем сиденье машины или в темном углу на вечеринке, где это было бы просто неумело. Возможно, это прозвучит банально, но я хотела, чтобы это был особенный момент.

— И он был особенным?

— Это было нечто большее. — Она смотрит на меня. — Определенно не то, что я ожидала.

— Несмотря на все порно?

— Несмотря на это. И перестань быть таким осуждающим. По крайней мере, порно научило меня кое-чему.

— Например?

— Тому, что оно отличается от реальной жизни.

Мои пальцы возвращаются к мягкому ритму мытья ее волос.

— Насколько отличается?

—Реальная жизнь более мощная, более интенсивная, более... подавляющая. — Она смотрит на меня. — И это больно.

— Боль — это катализатор удовольствия. — Я беру лейку душа и начинаю смывать шампунь с ее волос. — Ты могла бы остановить это, если бы это стало слишком сильно.

— Нет. — Она прислоняется к моей руке, трется об меня, как котенок. — Мне нравится боль, но только если после этого ты будешь делать такие ванны.

— Просто чтобы ты знала, я не буду таким всегда.

Она смахнула воду с глаз и закатила их.

— Не ожидала от тебя такого, садист.

Улыбка подергивает мои губы.

— Смотри. Ты даже радуешься этому. — Она смотрит на меня через плечо. — Знаешь ли ты, что после причинения боли ты становишься дружелюбным? Не уверена, должна ли я радоваться или пугаться этой новости.

— Я голосую за второе.

— Мой Чайковский. Ты такой головорез.

Мой добрый юмор исчезает.

— Какого хрена я сказал о поклонении этому композитору?

Ее глаза расширяются, и она прижимает пальцы к губам.

— Прости, я забыла.

— В следующий раз я посажу тебя к себе на колени.

— Да, сэр, — передразнивает она.

— Не называй меня так.

— Разве вам, ребята, не нравится, когда вас называют сэр или мастер?

— Не мне, и не с тобой.

— Хорошо, потому что я предпочитаю называть тебя по имени. — Она улыбается, так широко, так счастливо, что я хочу сожрать эту улыбку.

И ее.

Я хочу пороть ее, шлепать ее, согнуть ее на краю и трахать ее снова и снова, пока она не будет выкрикивать мое имя.

Мне требуется весь мой контроль, чтобы встать.

— Я оставлю тебя.

Маленькая рука ловит мою, притягивая меня к себе.

Ее невинное выражение лица заполняет мое зрение,