Хозяин моих желаний - Аля Алая

как чехол. Пальцы опускаются ниже подола, прикасаются к чувствительной коже бедра, вызывая собственный непроизвольный стон.

– Не смей, – раздается у самого уха и две крепкие ладони прижимают меня к Мишиной груди. Черт, я уже и забыла, что не одна. Растерянно вскрикиваю, но отвести глаз от девушки все равно нет сил. Мои руки цепляются за Мишины, его аромат из смеси туалетной воды и мужского запаха дурманит, а эрегированный член в штанах, что упирается в мои ягодицы, окончательно мутит разум.

Разрядка начинает простреливать по телу, вызывая напряжение в сосках и мурашки, что крупно покрывают кожу и заставляют волоски встать дыбом. Ноги подрагивают, отказываясь держать тело, которое перестало ориентироваться в пространстве и тонет в порочных влажных ощущениях.

Со мной так уже было на глупом аттракционе или во сне.

– Не смей, – Миша изо всей силы встряхивает меня и разворачивает к себе, заставляя столкнуться с его разъяренным взглядом.

– Не могу, – хриплю с придыханием и глаза опять мечутся вокруг, откуда потоки похоти вливаются прямо в мою голову, опять заставляя все внутри простреливать и сжиматься.

– Блядь, – он до боли сжимает мой локоть и тащит вперед, заставляя практически спотыкаться.

Я дезориентировано оглядываюсь, упираюсь, не в силах отпустить то, что требует срочного освобождения внутри.

– Миша, мне надо, – отчаянно дергаю руку, но он не слушает и через несколько шагов распахивает передо мной дверь, в которую толкает. Меня встречает прохладный пустой коридор и хочется выть, что он Миша все испортил. Я топаю от злости ногой и ударяю кулаком его в грудь.

– Шагай, блядь, – Миша неумолимо опять впивается в мой локоть и куда-то тащит.

Глава 26

Мы быстро доходим до конца коридора, поворачиваем в еще один, где проносимся мимо прогуливающихся парочек, поднимаемся по лестнице в еще один коридор, от вида которых меня уже мутит, и Миша вталкивает меня в какую-то дверь.

На неверных, подворачивающихся и гудящих от быстрой ходьбы, ногах, вваливаюсь в помещение и с опаской озираюсь. Тут темно, прохладно и в центре кровать.

– Где мы? – оборачиваюсь в темноте на Мишу, который заходит следом и с силой хлопает дверями.

– Вообще страх потеряла, да? – разносится его звенящий, надрывный голос по помещению.

– Прости, – запинаюсь, пытаясь осознать, что только что со мной происходило, – я больше так не буду.

– Что, блядь? – в Мишином голосе отчетливо прорезается бешенство.

– Я не хотела.

– У меня от твоего вранья уже глаз дергается, – слышу, как в тишине комнаты щелкает пряжка ремня и он медленно выезжает из петель на поясе брюк, – чуть на блядской оргии не кончила и еще упиралась.

– Мишенька, оно само, – начинаю всхлипывать и стираю слезы, которые катятся по щекам. Это все обида, ну зачем он так со мной? Я же ничего не могла сделать, оно само. Сжимаю в кулаках подол платья, потому что возбуждение так и не отпустило, оно засело внутри, давит, опять разжигается уже из-за Миши, который опасно рядом, да еще и наэлектризованный, злой, подавляющий. Мой долбаный триггер, который у меня не получается игнорировать.

– Ты, блядь, еще скажи, что послушной будешь, – скалится он и щелкает сложенным вдвое ремнем. Звук хлесткий и резкий, от него все тело прошивает болезненным спазмом и тянет подойти к Мише ближе.

– Буду, – шепчу в ответ и делаю к нему шаг.

– Сука, – он сильнее сжимает в руках ремень, так что я даже слышу скрип, – развратная. Только об одном думаешь.

– Мишенька, – неверные пальцы не с первого раза цепляют собачку молнии за спиной и тянут вниз, расстегивая платье. Спихиваю лямки с плеч и плотная ткань горкой падает у моих ног. Шумный вдох и пальцы сами скользят по влажному от пота и возбуждения тела. Прикасаются к соскам, животу и ныряют между мокрых бедер.

– Руки убери, – раздается сипло в темноте и щелкает выключатель, от чего мягкий свет заливает комнату.

Всхлипываю и убираю руки за спину, в одних чулках и туфлях подхожу к Мише совсем близко и заглядываю в глаза. Голубую радужку затопил черный от возбуждения зрачок, оставивший лишь тонкий ободок. Дыхание вздыбливает грудь и вырывается изо рта с рваными свистами. Мишу самого всего колотит и бьет от возбуждения.

Прикусываю дрожащую губу, прохожусь по ней влажным языком и подаюсь немного вперед, чтобы потереться напряженными сосками о влажную от пота ткань его рубашки. Я больше не могу ждать и готова провоцировать любым способом не взирая на Мишины запреты.

Сглатываю и робко прикасаюсь к его рубашке, тяну за край, чтобы вытащить из брюк. Пальцы упираются в пояс.

– Накажу, – цедит он хрипло, а я тяну за пуговицу, расстегивая брюки и вжикаю молнией. Обреченно всхлипываю и опускаю глаза.

– Накажи, – рука падает вдоль тела и пальцы накрывают лобок, чтобы раскрыть половые губы и нажать на возбужденный клитор. Из груди вырывается протяжный стон и я поднимаю на Мишу свои блядские глаза. Пошло все, мне совсем не стыдно.

– Сука развратная, – скрипит он совсем севшим голосом.

– Ты повторяешься, – уголок моей губы ползет вверх.

Миша перехватывает мою ладонь, быстро разворачивает к себе спиной и толкает к кровати, на которую я падаю плашмя. Упираюсь ладонями в скользкое одеяло и пытаюсь подняться, хорошенько выгибая спину и оттопыривая попу. Изнываю от каждой секунды промедления и удовлетворенно выдыхаю, когда ягодиц касается ремень.

– Такую испорченную даже наказать не получается, – усмехается он обреченно, – тебе же все понравится.

Так и есть. Упираюсь лбом в одеяло и замираю в ожидании, пока, наконец, холодок рядом с ягодицами не щекочет кожу, а следом за ним боль горячей волной не разливается по телу. Я настолько напряжена, что мне нужно совсем чуть-чуть. Закатываю глаза и прогибаюсь сильнее, щека скользит по прохладному шелку и я поворачиваюсь к Мише, чтобы посмотреть и спровоцировать очередной улыбкой.

Он прекрасен сейчас, настолько, что дух захватывает от одного вида моего мужчины. Волосы от пота стали влажными и разделились мелкими завитками, капли пота бисером рассыпались по лицу и мощной шее, на которой от напряжения бьется жилка. Черты