Мейвис Чик - Интимная жизнь моей тетушки

– Дилис… что с тобой? – изумился Френсис.

– Пчелиный укус, – без запинки ответила я. Врала мастерски.

А Френсис, похоже, стал более доверчивым.

– Пчелиный укус, – пробормотал он и пошел в ванную. Один.

Глава 13

ОХОТА ЗА ТЕТУШКОЙ

Я оставила Мэттью в городе. Он с легкостью согласился побродить по улицам, осмотреть достопримечательности и заказать столик в нашем отеле на восемь вечера. С тем чтобы до обеда мы могли заняться другим делом. Я сказала, что у меня нет уверенности, смогу ли я заниматься этим делом после встречи с тетушкой, но он заверил меня, что смогу, потому что раньше по-другому не бывало.

– И потом это последний раз, когда мы останавливаемся в таком роскошном отеле и так надолго, – сказал он мне. – Так что давай используем этот шанс по максимуму.

Мы поцеловались и разошлись. Я попросила его поставить за меня свечку в кафедральном соборе.

Многоквартирный дом, в котором жила тетя Лайза, принадлежал частному владельцу и уж точно не муниципалитету, в чем заверила меня тетушка еще до того, как поцеловала. Находился он на окраине, в окружении мелких магазинчиков и обшарпанных муниципальных домов, вдали от кафедрального собора, колокольного звона и главных достопримечательностей города. Увиденное разочаровало меня. Я-то ожидала, что тетя Лайза живет в особняке из красного кирпича, стоящем посреди большого парка, а не прилепившемся к выходящему из Личфилда шоссе. Но на территории вокруг дома поддерживался идеальный порядок, в маленьком скверике цвели цветы, траву на лужайках аккуратно скашивали.

В крохотной квартирке царила атмосфера легкой затхлости, правда, не вызывающая неприятных ассоциаций. Просто чувствовалось, что хозяйка редко покидает ее, а гости бывают у нее нечасто. Пахло эвкалиптом и еще чем-то, знакомым с детства. Этот запах касался моих ноздрей в тех редких случаях, когда меня допускали в комнату бабушки: смесь запахов розовой и лавандовой туалетной воды и старого тела.

Квартира тети Лайзы состояла из двух комнат, кухоньки и ванной. Жила она на втором этаже. На узком балконе едва хватало места для нескольких горшков с цветами. Выходили окна во двор, о чем она мне пожаловалась, едва я переступила порог.

– Мне всегда доставались комнаты с окнами во двор, дорогая. Всю жизнь. Всегда. Присядь. – Тут она прищурилась и наклонилась ко мне. – Так, так. Ты выглядишь моложе своих лет. Я тоже раньше не выглядела на свой возраст… – И после паузы добавила: – Так мне, во всяком случае, говорили.

В квартирке поддерживалась чистота, насколько ее могла поддерживать подслеповатая старушка. Вокруг себя я видела фотографии, безделушки, подарки от внуков, привезенные из поездок в отпуск: соломенные ослики, миниатюрные греческие домики, разрисованные деревянные шкатулки, бронзовая, очень неплохая статуэтка Гора, стеклянные вазочки, фарфоровые фигурки. Я обратила внимание на избыток маленьких столиков. Диван и кресло с обивкой в красно-коричневую клетку купили лет сорок назад и скорее всего по дешевке. В принципе эта квартира очень напоминала квартиры других моих тетушек и дядей, когда они старели. Все граничило с китчем, а белое от времени желтело. И я поняла, как далеко оторвалась от своих корней. Статуэтку Гора я бы, правда, поставила и в своей квартире.

Тетушка Лайза села в кресло, с прямой спиной, демонстрируя неплохие ноги и недавно уложенные светлые поседевшие волосы. Она была маленькой и аккуратненькой, а не ссохшейся от старости и покрывшейся морщинами. И лицо ее, нарумяненное, напудренное, по-прежнему напоминало пончик. В общем, время обошлось с ней милостиво. Только вот зрение заметно ухудшилось. Когда я помогала ей накрыть стол для кофе, она прошлась пальцем по ободу каждой чашки, желая убедиться, что сколов нет.

– К сожалению, у меня только «Нескафе», – извинилась она, – но теперь я кофе практически не пью.

Кофе был слабым. Впрочем, тетя Лайза и раньше не любила ни крепкого кофе, ни крепкого чая. В семье все знали, что у тети Лайзы подают не чай, а писи сиротки Хаси.

Внеся поднос в комнату и вновь, усевшись в кресло, тетя Лайза указала мне на диван:

– А ты садись туда. Хочу получше тебя разглядеть. – Действительно на диван падал свет из окна. – Что ж, ты выросла в симпатичную женщину. Хорошая одежда. Чем ты занимаешься, дорогая?

– Иногда пишу об искусстве. Организую выставки.

– Похоже, это интересно.

– Да.

– И ты замужем?

– Да, мой муж – адвокат.

Она откинулась на спинку кресла.

– Вот кем мне следовало стать. Моему отцу понравилось бы. Но он потерял все семейные деньги, когда рухнула биржа, знаешь ли. И я встретила Артура.

– Понятно.

– Способности у меня были… Я знала, как завязывать контакты. Артур их только развивал.

– Да, – кивнула я. – Я помню, что у вас дома всегда стояли красивые цветы.

Она наклонилась вперед, коснулась моего лица, очень печальная.

– Мне восемьдесят пять лет. И до прошлого года у меня был кавалер мужчина. Ему было семьдесят шесть, дорогая, и он думал, что мы ровесники. – Она игриво улыбнулась. – А потом он внезапно оставил меня и женился на ком-то еще. – Слеза скатилась по щеке. – Все они негодяи.

– Мне очень жаль.

– Ну, полагаю, я просто плачу по счетам. В конце всегда приходится расплачиваться, знаешь ли.

Такой поворот разговора меня не устраивал, и я сменила тему:

– Тетя Лайза, к сожалению, Кора умерла несколько дней тому назад. Я хотела спросить, не приедете ли вы на похороны? Люси, ее дочь…

– Да, да! – Она просто рявкнула. – Я знаю, кто такая Люси. Никогда ее не любила. Никакого лоска. Вышла замуж за бакалейщика. Значит, Кора ушла. Мегера!

А потом, словно желая сменить тему, она коснулась моего подарка и цветов, сказала, что не стоило мне беспокоиться. Но по голосу чувствовалось, что она довольна.

– Ты прошла долгий путь, дорогая. – Она возилась с оберточной бумагой. На мгновение я подумала, что она продолжит допрос, но ошиблась. Может, со временем стала более человечной.

Достав шелковый шарф, накинула его себе на плечи. Потом ощупала цветы.

– Очень красивые розы. Очень. – Следуя ее указаниям, я положила цветы в раковину. – Я займусь ими позже, – крикнула она мне вслед. – А пока присядь и давай поговорим.

В голосе то и дело прорывались командные нотки. Должно быть, в более молодом возрасте они звучали куда явственнее. Я вернулась в гостиную, села, спросила о ее дочери, моей противной кузине.

– О, Элисон приезжает когда может, – ответила тетя Лайза. – Но теперь она живет в Киддерминстере. А это далеко. На сколько ты старше ее, дорогая?

– На два или три года.