Барбара Брэдфорд - Так далеко, так близко…

— Вы так смотрите на меня, Люси, — сказала она, склонив голову набок. — Что‑нибудь не так?

— Простите мою бестактность. Я просто восхищаюсь вами, Мэдж, вы так чудесно выглядите… так же, как в первый день нашего знакомства. Мне тогда было десять лет.

— Доброе слово и кошке приятно, — ответила она, смеясь. — Как это замечательно — слышать такое.

— Себастьян всегда говорил, что вы очень подтянуты и организованны, самый организованный человек, которого он знал. Он даже заметил это при нашем последнем разговоре в Нью‑Йорке… как разе перед смертью.

Мэдж посмотрела на меня, а потом неожиданно сказала:

— Я так скучаю по нему, Люси. — Ее прекрасные серые глаза наполнились слезами, и она несколько раз прочистила горло.

Я коснулась ее руки, лежащей на столе.

— Я понимаю. Я тоже скучаю по нему.

Мы помолчали, и, наконец, овладев собой, она спокойно сказала:

— Я много думала о его самоубийстве. Представить себе не могу, почему он сделал это. Все время ломаю голову — в чем причина?

— Может, причины и нет, Мэдж, — ответила я, гладя ее руку. — По крайней мере такой, какую мы могли бы понять.

24

— Джеральд, выслушай меня. Пожалуйста, не засыпай. Я хочу поговорить с тобой о чем‑то очень важном.

Подавив зевок и встряхнувшись, мой муж ответил извиняющимся голосом:

— Прости, я такой сонный. Никак не приду в себя от разницы во времени. Но ты говори, говори, я весь внимание.

Приподнявшись на плече, я сказала:

— Я перестала принимать противозачаточные таблетки, поэтому сегодня ночью мы можем зачать ребенка. Разве это не чудесная идея?

Джеральд сел и уставился на меня.

— Боже! Когда же произошла эта необыкновенная перемена в твоей душе, дорогая?

— О том, что нам нужно завести ребенка, я думаю с самого декабря. Как ты считаешь, сейчас для этого подходящее время?

— Конечно! Я — за, ты знаешь. Господи! — воскликнул он. — Ребенок! Какая славная мысль! — Он по‑мальчишески рассмеялся. — Может, мы уже зачали его, мы ведь были достаточно страстны. — Откинувшись на подушки, он внимательно посмотрел на меня и добавил: — Ну‑ну, значит, ты хочешь стать матерью, Люциана. Что же вызвало в тебе такую неожиданную перемену?

— Династия Локов исчезает, и это давно меня беспокоит. И единственный способ исправить положение — завести детей нам с тобой. Наследников, Джеральд. Наследников, которые пойдут по нашим стопам. По моим и по твоим. Я знаю, что ты хочешь детей, и что твой отец хочет, чтобы внуки вошли в «Кэмпер Бразерс». В конце концов, ваш банк — один из старейших коммерческих банков в Англии, также как семья Локов — одна из самых старых династий в Америке. Нельзя же допустить, чтобы Локи и Кэмперы исчезли, не так ли?

— Ужасная мысль, — сказал он с сухим смешком. — А сколько же детей ты планируешь заиметь, любимая?

— Самое меньшее — четверых. Двое для меня, то есть двое будут заниматься «Лок Индастриз», когда вырастут, и двоих для тебя — для банка.

— Звучит как‑то хладнокровно, когда ты подходишь к делу таким образом, тебе не кажется?

— Возможно. Но на самом деле это не так. Я просто практична, вот и все, и может быть, у нас будет только двое или трое. А может, и шестеро. Кто знает. Будет так, как получится, но лично я считаю — чем больше, тем веселей.

— Прости, я немного ошарашен, но это такой неожиданный оборот. Совершенно неожиданный. Ты всегда активно возражала против детей.

— А ты всегда наводил меня на мысль, что ты их хочешь. Не говори, что ты передумал. Ведь ты не передумал?

— Нет‑нет, вовсе нет, Люси. Я в восторге от твоего решения, я бесконечно рад ему. Ты, наверное захочешь работать, а для детей взять няню?

— На оба вопроса я решительно отвечу «да», а для тебя это не имеет значения. Ты ведь всегда все хорошо понимал насчет моей работы.

— Да, мне это все равно.

— И тебя ведь вырастила няня?

— Да, слава Богу. Она была просто замечательная, я так любил ее в детстве. Я и сейчас ее люблю. Жаль, что она больше не работает, хорошо бы поручить ей Берти.

— Берти?

— Да, младенца Берти. Нашего младенца. Звучит приятно, да?

Я засмеялась.

— Не нужно Берти, милый. Мы не станем его называть этим именем. Мы назовем его Себастьян в честь моего отца, Гораций — в честь твоего. И тогда его полное имя будет Себастьян Гораций Лайон Лок Кэмпер.

— О Создатель, не многовато ли для малыша?

— Но ведь он вырастет, станет промышленным магнатом, руководителем «Лок Индастриз». Его будут знать как Себастьяна Лока Кэмпбела. Неплохо, а?

— Кажется, ты все продумал, — ответил Джеральд. — Ну что же, одно я знаю наверняка, крошка.

— Что? — я смотрела в его яркие синие глаза. Я очень его люблю.

— Ближайшие годы у нас будут весьма волнующими, поскольку мы будем зачинать всех этих младенцев.

Я засмеялась и чмокнула его в щеку.

— Уверена, что такая перспектива тебя не огорчает.

— Естественно, нет, я без ума от тебя, Люси.

— Ты очень хорош в постели, Джеральд.

— Спасибо за комплимент, и позволь вернуть его. Ты тоже.

— Спасибо, Джеральд!

— Да?

— Я хотела поговорить с тобой еще кое о чем.

— Я уже совсем проснулся, так что давай. Я слушаю.

— Это о «Лок Индастриз», — начала я и заколебалась. — Ты правда не очень устал?

— Все нормально. Так что тебя беспокоит?

— Меня ничего не беспокоит. Просто я думаю об одной вещи.

— О какой?

— Джек по‑настоящему не интересуется управлением компанией. Он делает то, что делает, потому что должен, потому что ему внушили с детства, что он обязан выполнять свой долг. Всю жизнь это вбивали ему в голову. Но он не любит «Лок Индастриз» так, как я. И я чувствую, что компанией должна руководить я, а не он. А он может сохранить титул председателя.

— Ты хочешь сказать, что намерена быть и президентом, и исполнительным директором? — спросил Джеральд.

— Ну, — начала я и замолчала, заметив озабоченное выражение на его лице, — ты что, думаешь, я не справлюсь?

— Не будь глупышкой, Люси, конечно, ты справишься. Но ведь это ужасно ответственно и поглощает человека целиком. Честно говоря, я считаю, что Джонас Винстон — замечательный бизнесмен и исполнительный директор, и он прекрасно работает вот уже десять лет. Не забывай, его отыскал сам Себастьян. А Питер Сэмпсон — такой заместитель, что лучше не бывает. Я…

— Ты считаешь, что я не могу руководить компанией, потому что я женщина?

— Это к делу не относится.

— Тогда почему у тебя такой обеспокоенный вид?