Пола Сторидж - Желтая долина, или Поющие в терновнике 4

– Ну, хорошо, валяйте, – небрежно махнула она.

– Я являюсь большим почитателем вашего таланта, – мужчина видимо не умел говорить нормально и любая фраза в его устах приобретала импозантность и вычурность.

– Я прекрасно помню ваш головокружительный успех – ваши картины стали символом 60-х годов, таким же значительным, как музыка «Битлз» и «Ролинг Стоунз»! Ваше имя не сходило с первых полос центральных газет, ваши выставки производили фурор!

Ольвия поморщилась.

– Если вы думаете, что сказали нечто новое, то глубоко ошибаетесь.

– Я больше не буду, – мужчина тут же надел на свое лицо маску глубокого извинения. – Но сейчас я бы попросил вас всего лишь одну минуту внимания. Я хочу вам рассказать о себе.

– Вы думаете мне это будет интересно? – Ольвии почему-то хотелось его разозлить.

Но Пэтрик был непробиваем.

– Я очень надеюсь на это!

«Он либо нахал, либо круглый дурак», – подумала про себя Ольвия.

– Я – Пэтрик Пэриман, родился и вырос в Белфасте – столице северной Ирландии, – начал мужчина, так как будто выступал на заседании суда в качестве свидетеля.

– Я был младшим ребенком в семье, а всего нас там было аж девять человек и – о ужас! – восемь предыдущих – девочки, мои сестры. Видимо, родители очень хотели иметь сына и поэтому рожали детей одного за другим, пока не родился я. Мы почти все – погодки. Как вы сами понимаете, с раннего детства я жил среди девочек и привык восхищаться ими. Тем, как они одевались, разговаривали, их прическами и косметикой.

Ольвия криво усмехнулась.

– О, я понимаю, что вы могли подумать! – замахал руками мужчина. – Нет, нет, я не гомосексуалист, и никогда им не был. Я, разрешите представиться – дизайнер женской одежды, или выражаясь простым языком – модельер.

«Ага, теперь понятно!» – пронеслась в голове Ольвии мысль – «Привык тереться о голые женские задницы во время этих дурацких шоу – показов мод. Фу!» – Ольвия опять поморщилась.

Но Пэтрик был уже настолько увлечен собой, что не обращал внимания на ее реакцию.

– Должен вам признаться, что эту профессию я выбрал себе в детстве, в начале 60-х годов. Моя, с позволения сказать, любовь к приключениям привела меня в сам Париж! Это было прекрасно! Я чувствовал себя Ван Гогом и Гогеном одновременно. Я снял себе небольшую комнатку в мансарде, на Монмартре! Но это, так сказать, был внешний антураж, а с работой у меня сначала не очень ладилось. Я стучался в двери всех известных домов моделей, обивал пороги, кланялся, но кому я был нужен?! Мои юношеские амбиции улетучивались с каждым порывом ветра. Пока, наконец, меня не взял на работу один из малоизвестных модельеров, как он выразился «из жалости к бедному выходцу из Северной Ирландии». Три года я прожил в своей крохотной сырой комнатушке, пока ко мне не пришло настоящее спасение. Один из британских торговых гигантов привлек меня к работе над своим проектом в Неаполе. О, Италия! Как я люблю эту страну! А итальянские женщины – они такие темпераментные!

– Вы начинаете забываться, – прервала его Ольвия.

– О, прошу прощения, миссис Бэкстер! Это все так – экзотика.

– И что же было дальше? – поинтересовалась Ольвия.

Она боялась, что Пэтрик снова кинется в свои вычурные пространные изъяснения.

– Ах, да… План этот так и не был осуществлен. Но я остался работать в Италии и с тех пор я испытываю глубочайшее преклонение перед итальянским дизайном. А потом я поехал на свадьбу одной из своих сестер в Америку. Ах, да, я вас не предупредил – моя мать родом из Чикаго.

Ольвия закатила глаза: час от часу не легче!

– По пути назад я остановился в Нью-Йорке. Я подумал, что это для меня – шанс. О, как я люблю Америку: Манхэтэн, статуя Свободы – прекрасно!

Было очевидно, что Пэтрик потихоньку начал раздражать Ольвию.

Но он этого не замечал.

– Я снова стал стучаться во все двери и, как ни странно, и почти сразу же получил работу. Это было прекрасно! Я с головой окунулся в нью-йоркскую жизнь. Я провел там несколько счастливых лет. Я стал специалистом по экспорту и импорту одежды. После этого я решил вернуться в Ирландию, чтобы создать свое собственное дело. Такую маленькую компанию, – он сложил ладони, Показывая размеры своего предприятия. – Но успех сопутствовал мне неуклонно. Я превратил свою небольшую фирму в настоящий концерн!

Пэтрик посмотрел на Ольвию, ожидая реакции на свои последние слова. Но лицо женщины оставалось демонстративно безразличным. Пэтрика это немного смутило, но не настолько, чтобы он смог замолчать.

– Теперь я настоящий жрец моды и веду очень беспокойный образ жизни. Сами понимаете – дела! Я то в Дублине, то в Белфасте, то в Лондоне, то в Париже, то в Нью-Йорке.

– То в Оксфорде, – добавила Ольвия.

Пэтрик жеманно рассмеялся.

– О, здесь я оказался совершенно случайно.

– Вы искали меня? – спросила Ольвия.

– Нет, что вы. Я заехал к своему другу, и он мне рассказал, что вы живете рядом.

– Ваш друг – Лион Хартгейм?

Пэтрик удивленно посмотрел на Ольвию.

– Нет, я первый раз слышу это имя.

«Так, хорошо, что я его не прогнала, – подумала Ольвия. – Я надеялась, что попаду в тихое провинциальное местечко, где никто не будет знать обо мне ничего. Но не успели мы тут обосноваться, как уже весь город шушукается за моей спиной и сплетничает обо мне. Прекрасно! И зачем мы только покупали этот дурацкий дом? Ведь я хотела только одного – тишины и покоя. Да и Питер со мной постоянно соглашался. Надо было, как я и предлагала, ехать на острова, в деревню, к простым людям, которым нет дела до того, чем ты занимаешься сейчас или занимался в молодости. Это все Питер. Он испугался деревни. Его можно понять, он никогда там не жил. А для меня это было бы возвращением в детство».

Тут до нее дошло, что все это время Пэтрик говорил без умолку, размахивая руками:

– Связано с утонченным дизайном, с моделями одежды, которые изготавливаются из качественных тканей, в частности из ирландского льна. Я всячески стараюсь избежать истерии, зачастую связанной с индустрией одежды. Видите ли, я равнодушно отношусь к обреченным на недолгую жизнь так называемым театральным тенденциям, но…

– Какие могут быть но? – огрызнулась Ольвия. – Ведь, как я поняла, у вас все прекрасно!

– Вы совершенно правы, – закивал головой Пэтрик, – но для того, чтобы удержаться на гребне волны, мне просто необходимо появляться со своими моделями в самых престижных салонах. И вот здесь, в Оксфорде, когда мне сказали, что вы сидите рядом, у меня тут же родилась идея.

Ольвия расхохоталась. Она почувствовала, что раздражение ее начинает улетучиваться с каждой минутой. Теперь Пэтрик просто ее веселил.