На седьмом небе - Лора Павлов

class="p1">— А его отец? Он когда-нибудь сумел выбраться из этого?

— Жаль, но нет. Горе сломало его. Он уничтожал себя, печень отказала, организм развалился, но он продолжал пить. Он умер, когда Бриджер учился в средней школе.

— Мне очень жаль. Ужасно. Бриджер его помнил?

— Нет. Слишком мал был, чтобы что-то запомнить. Виделись всего пару раз, но воспоминаний у него нет. Зато обида осталась. Думаю, именно поэтому он так яростно защищает семью. Это его способ проявлять преданность. Но я все равно поговорю с ним насчет того, как он говорил с Эмилией. Это было неправильно.

Я сжала ее руку.

— Ты потрясающая мама.

— Это лучшая работа на свете. Помню, как Бриджера привезли из больницы. Я была разбита, но этот малыш меня исцелил. Считаю его своим первенцем. Там, где отец замкнулся в своем горе, я нашла надежду и любовь. Он буквально спас мне жизнь. Когда сердце казалось остановилось, он орал во всю мощь, требуя бутылочку, и я понимала: я еще жива. Есть ради чего идти вперед.

Я кивнула.

— Могу себе представить. Ты теряла, но вместе с тем в этом ребенке было столько жизни и радости.

— Вот именно. И знаешь, чему меня научила жизнь? — она задумчиво откусила печенье. — Что она всегда полна взлетов и падений, любви и потерь, радости и боли. Нужно ценить то время, что у нас есть. Говорить близким, что любишь их.

— Абсолютно верно, — согласилась я.

— Кстати, вы с Кларком отлично ладите, — сказала она и лукаво подняла брови.

Я рассмеялась. Не знала, сколько ей известно. Кларк говорил, что уклоняется от ее расспросов, но подозревала, что она все понимает: у нее безошибочное чутье на детей.

— Да, ладим. Честно говоря, когда отец сказал, что я проведу в Роузвуд-Ривер три месяца, я была не в восторге. Но тут оказалось немало сюрпризов.

Главным сюрпризом был Кларк Чедвик.

— Понимаю, ты не горела желанием ехать туда, где никого не знаешь. Но посмотри на себя теперь — прям как местная, — она усмехнулась. — Знаешь, я убедилась: все самое лучшее в жизни редко бывает простым.

— Это точно. Я очень старалась, чтобы оказаться здесь. Я только начинаю. Повезло, что закончила учебу без долгов, благодаря отцу и стипендиям. Но сейчас у меня нет никаких накоплений. Мне нужна эта работа.

Она сжала мою руку.

— И ты не должна отказываться от нее из-за чувств к кому-то.

— Увы, лига так не считает. Я сотрудница, не игрок. Для меня правила строже.

— А ты еще и женщина в мужской профессии. Это тяжело, — в ее глазах мелькнуло сочувствие.

— Да. Кажется, Рэндалл только и ждет моей ошибки. Каждый звонок с ним оставляет чувство, что он мечтает о моем провале. Так что на предсезоне на меня будут смотреть особенно пристально.

— Доверься интуиции. Если чувствуешь это — значит, не зря. — Она взяла еще печенье и пододвинула тарелку мне.

— Я не могу обсуждать это с отцом. Он тренер, и не хочу ставить его в неловкое положение. Раньше он всегда был моим советчиком, но теперь он мой начальник. Это усложняет отношения.

Ее взгляд потеплел.

— Мне тоже было тяжело, когда я потеряла сестру. Она всегда была моей «жилеткой». А Китон — замечательный муж, но он мужчина: любит быстро переходить к делу, — она рассмеялась, и я вместе с ней. — Так что если понадобится человек, который просто выслушает, я с радостью буду рядом.

Я представила, каково было бы, будь мама еще жива. Я бы рассказала ей все, и она помогла бы мне найти путь.

Грудь сжало тоской.

Мы с мамой обе были обделены.

Отец всегда был рядом, но как рассказать ему, что я влюбилась в его главного игрока?

Потому что правда была в том, что я влюбилась в мужчину, которого мне не суждено удержать.

И это давило на меня всей тяжестью.

— Возможно, я воспользуюсь твоим предложением, — сказала я.

— Надеюсь. Потому что теперь, когда ты стала частью нашей семьи, от нас тебе не избавиться.

Мое сердце ускорило бег.

А вдруг это правда?

А вдруг можно будет сохранить не только Кларка, но и всю его семью?

25

Кларк

Когда я подписал двухлетний контракт с Lions перед прошлым сезоном, очень надеялся, что это станет моим домом надолго. Первый год у меня вышел просто чумовой: мы взяли Кубок Стэнли уже в мой дебютный сезон, но впереди оставался еще один год, прежде чем я смогу вести переговоры о новом соглашении.

Контракт, который обещал быть куда солиднее первоначального.

Прошлый сезон стал лучшим в моей карьере, поэтому мне было жизненно важно вернуться сейчас еще сильнее.

А теперь я уже не был уверен, что мое место в этой команде — игра в долгую.

Элоиза Гейбл поменяла для меня правила.

Вчера мы вернулись в город, и сегодня — первый официальный день предсезонных тренировок, иначе говоря, тренировочного лагеря.

Ночью я улизнул к Элоизе в ее крошечную квартирку — в бейсболке и худи. Здесь все по-другому, и мы оба это понимали: у базы толкутся журналисты и папарацци, внимания куда больше, чем в Роузвуд-Ривер, а моя девчонка до смерти боится, что нас раскроют.

Предсезон — время пробовать новые сочетания пятерок и наигрывать свежие комбинации. Время, когда строится «химия» и крепнут связи.

Настоящая дружба.

У нас с этим уже было неплохо, но в этом году пришли трое новичков, да и парочка ребят по-прежнему держатся особняком, так что сейчас отличный момент усилить наши сильные стороны.

Мы играем товарищеские матчи, чтобы проверить роли и подстроить позиции, а потом тренер вносит правки перед регуляркой.

Но главное сейчас — командная работа, сплочение и все то, что делает из нас победителей.

— Охренеть, Чедвик. Не шутил, когда говорил, что все лето вкалывал, — сказал Уэстон, когда я спрыгнул с перекладины под рев музыки.

— Ага, наш парень точно не провел каникулы, развалившись на надувном круге, — хохотнул Уолтер Визовски. — Вид у тебя даже мощнее, чем в прошлом году.

Мы звали его Визз. Он наш вратарь и, по мнению многих после прошлого сезона, лучший кипер в лиге.

— Посмотрим, как он покажет себя на льду, а там уже будем раздувать ему самомнение, — произнес Себастьян, стоя рядом с Рэндаллом и тренером Гейблом. Видно, только что вошел — минуту назад его тут не было.

Парень лез в разговор, в который лезть не стоило. Если мои партнеры хотят отметить мою работу за последние три месяца, ему бы радоваться.

В этом и смысл