Звездочка миллиардера. Это моя дочь! (СИ) - Вишневская Виктория

Печально прохожусь по кухне взглядом и столбенею. На секунду. А затем залетаю в неё, оглядываясь по сторонам. Эй, а пожар вообще был?! Почему тут всё как новенькое? Даже посуда с этикетками!

Так всё быстро сделали? Удивительно.

Присаживаюсь на стул и улыбаюсь. Так всё необычно после роскошного коттеджа Пожарского…

Грусть появляется от того, как сильно я привыкла к тому дому. Я ведь и уют начала в нём уже наводить. И плед в гостиной оставила, и ковры расстелила в некоторых местах.

Ай, пусть там теперь Марта всё обустраивает.

Ложусь на стол головой и прикрываю глаза.

И почему всё так обернулось?..

Гад ты, Пожарский, гад.

Не знаю, сколько так лежу, но приходится встать. Прибираюсь в квартире, убирая слой пыли, появившийся за время нашего отсутствия. Принимаю душ и ностальгирую, разбирая игрушки Астры, которыми она почти не играла. И заказываю доставку — готовить мне не для кого.

Предательство предательством, а ужин по расписанию.

Когда раздаётся звонок, мчусь к двери. Курьер приехал! А чего так рано? Должен же быть только через час.

Распахиваю дверь и удивлённо моргаю.

Не курьер.

— Вань?

Днём виделись. Зачем пришёл?

— Не ждала? — неуверенно проговаривает.

— Не-а. Я чай ещё не покупала.

— А я увидеть тебя захотел.

Ой, не нравится мне всё это.

— Так виделись же…

— После этого сильнее захотел.

Переступает порог моей квартиры. Тянется ко мне руками, пытаясь обнять. И я тут же останавливаю его ладонями, выставив их вперёд.

— Ты чего? — испуганно шепчу.

Неужели он принял мой звонок за что-то большее?

Блин, надо было звонить папе! Или Славе! Может, вошла бы в моё положение, услышав, что её брат нехороший человек!

— Люб, ты же мне не просто так позвонила? Вернуть всё хочешь? — спрашивает с надеждой и не бросает попытки обнять меня.

— Нет! — восклицаю и пячусь назад. А он ногой входную дверь закрывает и надвигается на меня. — Я просила о помощи. Сам сказал, что я могу к тебе обратиться.

— Можешь, — одобрительно кивает. — Но я хочу плату за помощь.

Что же за меркантильные люди!

— А, так чаем могу угостить, — нервно отзываюсь, понимая, на что он намекает.

— Его же нет, — усмехается.

— Найдём, найдём! — в испуге бегу на кухню. Он заходит за мной следом, оглядываясь по сторонам. — Тебе какой? Чёрный, зелёный?

— С Любовью, — серьёзно выдаёт, снова надвигаясь на меня.

Да что на него нашло?!

Подходит, крепко обнимает и зарывается носом в мои волосы.

И почему мне так неприятно?.. Помыться хочется.

Представляю на его месте Пожарского — вот с ним сердце клокочет как ненормальное. А с Ваней нет. Наоборот, отторжение. И взявшееся из ниоткуда чувство измены.

— Я так скучал по тебе, ты бы знала… — обжигает дыханием кожу головы.

— Не знаю, — пищу, пытаясь отстранить его от себя. А он как прилип, так не отлипает. — Вань, ты меня пугаешь, перестань.

— Я тоже себя пугаю, — вздыхает и тянется ко мне своими губами.

Тревожно мечусь по сторонам, не зная, как от него оторваться.

Благо в дверь звонят, и его это сбивает, его хватка слабеет. Пользуюсь этим моментом и вырываюсь.

— Курьер! — визжу и бегу в коридор. Сейчас выбегу на лестничную площадку, а дальше… Не знаю, что дальше. Но разговоры тут не помогут. А быть изнасилованной своим бывшим мне не хочется.

Открываю дверь и опять встречаю незваного гостя.

И этот — вызывает раздражение.

Вот перед его визитом мне не помешало бы поесть. Чтобы немного подобреть.

— Ты чего вытворяешь? — встав в дверном проёме, спрашивает Пожарский. Упирается рукой в дверной косяк и, сощурившись, сканирует меня пламенным взглядом. Так сильно, что я вот-вот превращусь в пепел.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Не успеваю ответить, как из кухни выходит Ваня.

Пожарский медленно переводит своё внимание на него. И в глазах мелькает странный огонёк.

— А это кто ещё такой? — Глеб мрачнеет, а голос становится сердитее. Выпрямляется и, судя по тому, что закатывает рукава рубашки, моментально вспыхивает.

И как он вообще нашёл меня?! Нет, это было легко, но я надеялась, что у меня времени как минимум до утра.

Эх, Люба, дура ты… Он тебя в другом городе нашёл, хотя ты шифровалась, как могла. И чего я ожидала, спрятавшись здесь?

— А ты кто? — с вызовом спрашивает Ваня. Мягкого парня как ветром сдуло.

— Её муж, — с раздражением чеканит Пожарский.

Резко хочется залепить пощёчину.

Да какой ты муж мне после этого!

— А ты кто? Любовник? — спрашивает с пренебрежением Пожарский.

— Нет, её первая любовь, — словно пытаясь задеть, говорит гордо.

Зря, наверное, потому что черты лица моего фиктивного мужа ожесточаются.

— Да, и он уже уходит, — намекаю Ване на то, чтобы смылся отсюда. Мне хватило его приставаний, от которых до сих пор передёргивает. Да ему и правда лучше испариться — у Глеба не золотое терпение.

Бывшему мои слова не нравятся. Конечно, я буквально принижаю его на фоне другого мужчины, прогоняя. А что поделать? Мне не нравится, как он себя ведёт. Да и вероятность драки слишком высока, пока они находятся в одном помещении.

— Ну и ладно, — выплёвывает, проходя мимо нас. И как-то зло выдаёт: — Удачи.

Пожарский заходит внутрь и закрывает дверь в квартиру. И вот теперь становится ещё страшнее. Особенно от его пробирающего до костей взгляда.

Но мне плевать.

Я делаю вид, что его здесь нет, и захожу на кухню.

— Чай предлагать не буду, — говорю резко от обиды.

— Ты чего колоться начала, колючка? — чувствую его за своей спиной. Мужские ладони падают ниже талии, на бока. Попробуй только спуститься ниже — подпишешь себе смертный приговор. — С утра ласковая была, а сейчас… Сорвалась куда-то, уехала. На чужой машине. Я запереживал.

Не бить его, не бить! Но так хочется!

Запереживал он! Конечно, лёгкий способ дочь получить убегает.

— Так, — его тон снова меняется. С нежного на твёрдый.

Резко поворачивает к себе, подхватывает под бёдра и сажает на стол.

Наглый — слов нет!

Раздвигает мои ноги в стороны и вклинивается между ними. Благо на мне домашние шорты.

— Рассказывай.

— Что рассказывать? — вылетает резко.

— Почему ты убежала? И говоришь со мной так, будто я тебе что-то сделал.

— А как мне ещё говорить с человеком, что за моей спиной мутит воду? — выпаливаю сразу.

— Ты про Марту? Не мучу. Просто не хочу, чтобы ты переживала о ней. Но если тебе важно, я могу рассказать, почему ничего в отношении неё не предпринимаю.

— Потому что вместе хотите меня кинуть? — уточняю, скрестив руки на груди. Благо места хватает хотя бы сверху. Снизу ни шелохнуться, ни двинуться.

— С этого места поподробнее, — требует.

— Сколько раз вы виделись за эти две недели? — спрашиваю на своей волне. Это он должен мне всё рассказывать, а не я ему.

— Четыре раза, — отвечает уверенно.

Надеялась, что скажет «раз или два». Но четыре… Уже напрягает.

— И что вы делали?

— Лично я — чувствовал омерзение.

— Глеб, — произношу с нажимом, намекая, что стоит отвечать чётче.

— Ничего, что могло бы вызвать вопросы. А ты что, ревнуешь? Она сказала что-то провокационное, а ты повелась?

Я не повелась. Всего лишь хочу поймать его на обмане.

— Нет. Но она рассказала, какой ты подонок.

— Конечно, она же моя бывшая. Бывшие хорошее никогда не скажут. Язык отвалится.

— Не в этом дело, — цежу сквозь зубы. — Хватит играть со мной. Я знаю, что ты продолжаешь свой первоначальный план и хочешь забрать у меня Астру.

Не получилось у меня вытянуть это из него. Не сдержалась.

— С чего такие выводы? — выгибает озадаченно бровь.

— Я видела извещение, где тебе надо явиться в суд.

Вот и всё. Давай, Пожарский, придумывай отмазки.

— А, вот оно что, — усмехается, расплываясь в улыбке. — Дурочка ты, Сказочница.