Девушка сына. Я одержим ею - Виктория Вишневская

гладит. Медленно, заботливо. И мне приятно так… – Ну, ты, может, скажешь что-то? Кроме того, что он маленький.

Амир резко убирает руку, словно там не его ребёнок, а нещадящий огонь.

– Поехали домой, покормлю тебя, – так же неожиданно встаёт и резво, даже не оборачиваясь, идёт на выход из кабинета.

А я ошарашенно смотрю ему вслед.

– И чего это с ним? – спрашивает Алла.

Я припоминаю раз, когда он так выглядел…

Когда узнал, что я беременна. И после всего этого я теперь лежу тут. И улыбаюсь.

– Это он рад, – произношу уверенно, даже не задумываясь о своих словах.

* * *

Да только уверенность эта вся пропала, когда мы приехали домой. Мало того, что в машине мы ехали в необычайной тишине, так ещё и… Как только приехали – он сиганул в комнату. И больше не выходил.

Зато мне привезли продукты и даже пустили на кухню. Только вот готовить я не могу. Настроя нет. Режу уже второй по счёту палец.

Шиплю от боли и прикасаюсь к израненной плоти губами.

И всё равно не понимаю!

Он испугался, что ли?

Невыносимый!

Возвращаюсь обратно к луку и через пелену слёз пытаюсь порезать его.

Но снова чуть не достаётся бедной руке.

Да что за гадство!

Слышу звук открываемой двери и рефлекторно разворачиваюсь, видя перед собой могучую фигуру Амира.

О, пришёл!

Как раз поможет с капустой. Пальцы обжигать в кипятке не хочу, а вот его проучу заодно.

Я шмыгаю носом, держу в руках нож и киваю на продукты.

– Ты вовремя, мне нужна твоя помощь, – на пару минут забуду о его поведении в клинике. Я жутко хочу есть. А ещё избавиться от слёз и залечить кровоточащие пальцы. Кровь теперь аж из трёх выделяется.

– Ты что здесь устроила? – грозный голос Амира буквально заставляет выронить нож и вжаться в столешницу. Потому что он прёт на меня как поезд. Злой, пыхтящий. – Ева, какого чёрта?

Испуганно бегаю взглядом по его разъярённому лицу. Всматриваюсь в его карие безумные глаза и еле слышно выдавливаю из себя от испуга:

– Лук режу… А ты ч-чего?

Эта секунда тишины убивает.

Как и вторая.

Третья.

Саидов не врубается, как и я. Смотрит мне за спину и через несколько секунд выдыхает. Чуть наклоняется и утыкается лбом в моё плечо.

– Не пугай меня так, дурочка.

А?

– Я думал, ты расстроилась, и… Решила руки наложить на себя.

А…

– Да вроде не собиралась… – выдыхаю обескураженно. И только сейчас понимаю, как это смотрится. У меня три кровоточащих пальца, нож в руке и слёзы на глазах.

Ой.

– Обычно в таких случаях режут запястья, – хихикаю, чтобы откровенно не засмеяться в голос. Вот же дурак! – И это явно делают не на кухне, где меня проверяют каждые пять минут твои повара.

Я снова кошусь на дверь. А за ней снова стоит араб, прищурившись и осматривая помещение. Он, бедный, наверное, поседел, волнуясь за свою кухню.

– У меня сегодня стресс. Я наконец понял, что стану отцом.

И опять тепло от этих слов становится.

А я стану мамой.

Чёрт… Как это непривычно звучит. Но приятно. Бабочки в животе поднимаются.

Ещё и его ладонь на моём животе, которую он опускает в тот момент, когда я представляю… Нас. Вместе. Полноценную семью.

Радостную. Счастливую.

Прикрываю на мгновение глаза. Уголки губ поднимаются вверх, рождая на моём лице улыбку.

– Ты обещал накормить меня.

Тихий смешок подталкивает улыбнуться ещё шире.

– Маленькая манипуляторша…

Что есть, то есть!

Глава 29

После того дня… Началось то, чего я совсем не ожидала.

Мы начали вместе существовать, не ссорясь и не вступая в перепалки каждый день. Хотя… Нет. Конфликты у нас имеются, но не такие серьёзные. Например, он запрещает мне готовить. Говорит, после того случая с голубцами он точно не подпустит меня к ножам.

Не стала говорить, что пальцы стали такими из-за нервов.

Но теперь кухня для меня под запретом.

Я сильно не отчаиваюсь – развлекаюсь по-другому. Плаваю в бассейне, читаю книги для будущих мам и плотно занимаюсь садом Амира.

Что до него самого…

Мы вместе ночуем в спальне.

К этому шагу я пришла, хм-м-м, ну, быстро.

Когда Саидов из меня все силы выжал. Нет, не сексом. Разговорами. Он, оказывается, любит поговорить.

Я так и уснула рядом с ним, слушая о его родне. Они хоть и умерли все, но забавных ситуаций, связанных с ними – было полно. Так он рассказал мне, откуда знает русский язык.

Мама была русской, а папа араб. Отцовские гены пересилили и… Появился на свет такой невозможный человек! Родился он в России, но после двадцати переехал в Эмираты. Здесь же и родился первый и любимый бизнес Саидова. Так и остался в Дубае.

Вот так мы и провели первую совместную ночь. А потом я стала оставаться у него чаще. На автомате заходила к нему в спальню, ложилась в кровать и льнула к нему всем телом. Не понимала, почему я мёрзла, хотя в Эмиратах стояла знойная жара. Потом только осознала, что Саидов включал кондиционер. Немного, но мне хватало. А потом грел меня, чтобы я не заболела.

Но ни разу не жаловался, что ему не хватает секса. А он ведь зависимый. Особенно когда так много прикосновений.

В один момент я даже задумалась, что он с горничными снимает напряжение, но…

Нет.

Я застала его в ванной. Амир… Трогал себя. И я, ну, блин, почувствовала себя так неловко… Вроде и с хорошей стороны начал себя показывать… Всё же сделала ему приятное снова! После этого он ходил как пушистый и к тому же… Довёл до дрожащих ног и меня.

Но Алла пока не разрешила заниматься сексом. Сказала, нужно понаблюдать ещё, хотя я чувствовала себя вполне хорошо. Правда, иногда кружилась голова. Но я списывала это на жару.

В таком темпе прошёл месяц.

Животик стал ещё больше, и Саидов буквально не выпускает его из рук. Постоянно трогает его и чуть не измеряет, насколько он вырос.

– Когда можно будет узнать пол? – серьёзно спрашивает, снова поглаживая меня через льняную рубашку.

Я закрываю глазки и качаюсь на качелях вместе с мужчиной. Вытащил меня наружу в беседку и теперь не отпускает. Я, в принципе… не против.

– Можем съездить завтра, – улыбаюсь. – Уже можно, вроде. Но мне не нужны УЗИ, я уверена, что там девочка.

– Мальчик, – довольно тянет и опять поглаживает по оголённой коже. Когда успел только