Девушка сына. Я одержим ею - Виктория Вишневская

К каждому столбу. Я же вижу. В доме только девушки. Да и сейчас он явно показал это, чуть не надев на меня хиджаб.

И я уже смирилась.

Сегодня встала и поняла, что бесполезно идти против волн. Тебя будет откидывать, а ты так и будешь отплывать назад, уносясь дальше от точки назначения.

Поэтому… Я поменяла свой путь. В сторону течения, которое несёт меня совсем в другом направлении.

– Давай не будем об этом думать? – спрыгиваю со ступеньки и ощущаю эту силу на ладони, которую Амир поддерживает, чтобы я не упала. – А лучше займёмся чем-нибудь полезным. Я, например, хочу съездить к врачу. На УЗИ – посмотреть, как развивается плод и всё ли хорошо.

Поворачиваюсь к нему, зная, что до машины осталось идти совсем немного. Поэтому передвигаюсь спиной вперёд. Не упаду. Саидов же держит. А он быстрее убьёт меня, чем даст упасть.

– Или ты сильно занят? – я делаю жалобную моську. Я видела малыша на экране неделю назад, но хочу, чтобы и Саидов увидел его! Да и я жутко соскучилась. Только и могу, что чувствовать тепло в животе. Когда думаю о том, что там растёт полноценная жизнь – словно пребывая под какими-то препаратами, чувствую эйфорию. – Если да, то мы не расстроимся…

Специально говорю «мы». Надо же как-то эту глыбу льда заставить растаять.

И, кажется, получается.

Его лицо расслабляется, напряжённые плечи опускаются.

– Для начала иди нормально, – хмурится и аккуратно тянет на себя. Как только приближает меня к себе, разворачивает лицом к машине, а к себе спиной. Проводит ладонью по закрытым лопаткам и продолжает вести меня так к автомобилю. – Приключений нам достаточно. Ещё не хватало, чтобы ты упала.

– Скучный ты, – хмыкаю. Понимаю его опасения. Но он ведь рядом! – Так что, поедем? Я хочу ещё по магазинам прогуляться. В общем, устала я в четырёх стенах сидеть.

И это правда!

Поговорить даже не с кем!

Много людей в доме Амира говорят на арабском! А я не знаю его!

А ещё… Еда у них не для меня. Хочу голубцов и жареной картошки. Но даже если и объяснишь, что ты хочешь не долму, а что-то другое – приготовят не так. Без русского духа! И любви! А это ведь самое главное.

– И в ресторан хочу. Русской кухни. Или я могу приготовить что-нибудь дома.

Меня ведь к плите не подпускают.

– Насчёт готовки мы подумаем, – слышится рядом с ухом. Тёплое дыхание опаляет его, и мириады мурашек пробегают по телу.

Амир открывает мне дверцу авто и приглашает внутрь.

Аккуратно сажусь и вместо хлопка двери слышу слова, которые заставляют улыбнуться.

– А насчёт УЗИ… Для начала тебе нужно переодеться.

* * *

Через два часа мы уже переступаем порог клиники. Мы могли посмотреть на малыша и дома, поскольку, по словам Амира, в особняке имеется отдельная комната и оборудование, но… Как назло, Алла уехала в клинику. Хотя почему назло?

Я рада, что она сделала это.

Мы выбрались из душного особняка. Наконец-то!

– Хм, – задумчиво тяну, пока мы идём до кабинета. Вижу мамочку с пищащей малышкой на руках. – Интересно, а что с тем малышом? Ну, которого я нашла. Родители рады ведь, что нашли его, да? Аяз, получается, похитил его?

Сильная и большущая ладонь опускается на спину. Вот так, внезапно. Обвивает талию и дарит какое-то чувство защищённости.

– Чего это ты вспомнила о нём?

– Ну-у, давай подумаем, – задумчиво тяну и прикасаюсь пальцами к своим губам. – Просто я слишком добрая? Да и жалко его. Маленький такой, а Аяз… Так с ним поступил. Он ещё маленький, ничего не понимает. А родители как, интересно, это переживают?

Он задумывается, резко обрывается.

– М? – поднимаю голову, понимая, что тишина затянулась.

Секунда замешательства в его глазах, и я начинаю волноваться.

– Попрошу Мансура узнать для тебя, как он, – приподнимает уголки губ, тут же развеивая все переживания.

Я радуюсь, как ребёнок от одних только слов.

И настроение поднимается ещё больше, когда мы доходим до кабинета. Там нас уже ждёт Алла.

Я на секунду тушуюсь, зная, что мне нужно задрать платье вверх и показать Амиру своё бельё. Смущённо отворачиваюсь и ищу взглядом пелёнку.

– Ты что, стесняешься меня? – звучит недоумённо за спиной.

– Нет, – хмыкаю наигранно. – Просто тут холодно.

Кого я обманываю?

У меня на щеках можно яичницу пожарить.

– Ев, у нас ребёнок будет. Я тебя уже везде видел.

Видел, да…

Но я всё равно смущаюсь как девчонка.

– И трогал. Если хочешь – повторим сегодня.

Нет уж! Мне хватило недавнего происшествия! Я и так до сих пор ему не могу в глаза смотреть, а тут ещё…

– Да поняла я, поняла, – бубню и укладываюсь на кушетку. Задираю платье, и тут же мне на ноги падает голубоватая пелёнка.

– На, неугомонная девчонка, – Амир быстро отворачивается, укрывая мои ноги кусочком ткани. Прикрываюсь ей и с какой-то теплотой понимаю, что он сделал.

Это для того, чтобы я себя неловко не чувствовала, да?..

Приятно. Что он заботится и всё же прислушивается ко мне. Он до этого редко это делал. Вот вообще. Даже в страну эту насильно привёз.

Ладно! Не ворошим прошлое!

Алла подключает аппарат, мажет мой живот гелем. И водит по ним датчиком. Я тут же переключаю всё внимание на экран. Затаив дыхание, смотрю на чёрно-белое изображение. Буквально изучаю каждый миллиметр.

Вижу эти очертания…

И улыбаюсь, как дурная.

Он… Живой, да. С ним всё хорошо. И он такой крохотный… Но я уже люблю его больше жизни. И хочу жутко зацеловать каждый миллиметрик его тельца.

Неосознанно смотрю на Амира, желая увидеть радость на его лице.

А её… нет.

Зато есть другая эмоция. Такая смешная, что я невольно смеюсь.

– Ты чего? – я бью его по плечу. А Саидов словно застыл. Сидит, не шевелясь. Прожигает взглядом экран. Реагирует тогда, когда толкаю его во второй раз. И вздрагивает, словно просыпаясь. – Испугался, что ли?

Вот будет веселуха, если Саидов сейчас скажет, что он не готов стать отцом… Но это вряд ли.

– Нет, – произносит уверенно. – Он такой… Маленький.

Как и мой животик. Я ведь Амиру его не показывала. Всё прятала. Он и до этого… Не выглядел таким большим. Только-только начал появляться.

Но он снова выглядит таким маленьким на фоне большущей и горячей ладони Амира…

Саидов дотрагивается до животика, вызывая мурашки и какое-то горячее чувство в груди.

Чёрт…

Интересно, что у него сейчас творится в голове?

– А сейчас поем, ещё больше станет, – улыбаюсь. А он пальцами меня