Дарья Волкова - De Paris avec lamour (СИ)

С кофеваркой совладать с налету не получилось — у Сержа на кухне вся техника, естественно, самых последних моделей и жутко навороченная. Сунула нос в монстроидального вида холодильник с двумя дверцами, варварски отхлебнула молока прямо из бутылки, чтобы перестало урчать в животе. Так, а это вот у нас тут что такое красивое и, наверное, вкусное?…

— Доброе утро, мадам.

Софья чудом не выронила бутылку с молоком и резко обернулась, ударившись щиколоткой о дверцу холодильника. На нее смотрели насмешливые светло-зеленые глаза. У их обладательницы были приятные черты лица и рыжие волосы до плеч. Скромные темные блузка и юбка, бумажный пакет в руках, из которого торчал багет — догадаться, кто это, не составляло труда. Но Соня почему-то не смогла найти сразу слов для ответного приветствия.

— Мадам желает завтракать?

У Софьи было четкое ощущение, что домработница Сержа с трудом сдерживает смех. А скольких девиц Катаржина тут повидала, наверное… Неожиданно Соня не то, чтобы разозлилась — но в себя пришла точно.

Обернулась, поставила молоко обратно, аккуратно закрыла дверцу, непринужденно уселась за стол.

— Доброе утро, Катаржина. Если можно, для начала кофе.

— Конечно, мадам, — Катаржина, не моргнув глазом, поставила пакет на разделочный стол.

Начала деловито открывать шкафчики, доставая банки, ложечку, чашку.

— Вам крепкий? Как предпочитаете — в джезве или кофеварке? Если в кофеварке — то какой? Американо, капуччино, латте…

— Что вы сами предпочитаете, Катаржина?

Рыжеволосая женщина запнулась на полуслове.

— Мокаччино…

— Тогда сделай два мокаччино. И давай на «ты».

Спустя полчаса они допивали по второму бокалу мокаччино и вовсю хихикали.

— Еще нет десяти утра, а такая жара, — Катиш расстегнула пару пуговиц на форменной блузке. Протянула руку за пультом, лежащим на подоконнике. — Я включу кондиционер, ты не против, Софи?

— Включай, — пожала та плечами. — Это твоя территория, в конце концов.

— Вот, кстати, да, — усмехнулась Катаржина. — Обычно я подружек Сержа отсюда метлой гоню. Ой, извини, — заметив, как нахмурилась собеседница. — Я не хотела тебя расстраивать. Но ты же не можешь не понимать…

— Неважно, — отмахнулась Соня. — К тому же, я все понимаю. И за что мне такая честь?

— За то, что сбила спесь с моего малыша, — рассмеялась Катаржина. — Он же сам не свой уже пару месяцев. Такой бедный измученный зайчик, особенно поначалу был… Просто прелесть. Никогда его таким не видела. Надеюсь, ты не в обиде? Что я называю его так? Он мне вроде… брата младшего непутевого. Только ему не говори, — снова белозубо улыбнулась. — А то он страшно не любит нарушения субординации. Где его преосвященство, кстати? Дрыхнет еще?

— Угу, — задумчиво ответила Софья, облизывая ложечку.

— Ой, это он любит. До обеда может проспать — если дел нет. И если ночью была, — Катиш подмигнула Софье, — бурной.

Соня ответно улыбнулась — ничуть не смущенно. Почему-то с Катаржиной было легко. И еще бы велик соблазн — порасспрашивать общительную молодую женщину о Серже. Отчего-то Софья была уверена, что та ей все расскажет — о чем бы Соня ни спросила. Но ей вдруг стало неловко собирать информацию о Серже вот таким вот способом. Да, наверное, домработница могла бы рассказать о своем хозяине многое. Но Соня вдруг решила, что так поступать — нечестно. Любопытно ужасно, конечно, но она не будет так делать.

Катаржина одарила ее проницательным взглядом — слово догадалась о мыслях Софьи. И Соня решила сменить тему.

— Скажи мне, Катиш, а это правда, что… То есть, Серж мне говорил, что ты… — тут Соня почему-то смутилась.

— Что я предпочитаю женщин? — невозмутимо продолжила за нее Катаржина. — Правда.

— А… почему? — не удержалась от вопроса Соня. — Ты же такая… ну, привлекательная, интересная, умная…

— И какая связь? — рассмеялась ее собеседница. — Да, я такая. И мне нравятся привлекательные, интересные и умные женщины. Что тебя смущает?

Соня не нашлась, что сказать, и уткнулась в чашку с остатками мокаччино, раздумывая над ответом. И все равно ей стало вдруг странно еще более неловко.

— Ты такая забавная, Софи, — ее смущение явно веселило Катаржину. — Забавная и… очень красивая.

Последние слова прозвучали как-то иначе, и Соня оторвала взгляд от дна чашки. И смутилась еще больше — от того, как женщина напротив смотрела на нее.

А Катаржина протянула руку и вдруг коснулась кончиками пальцев руки Софьи.

— Ты очень красивая, и ты знаешь об этом. Очень-очень красивая. По-настоящему красивая. У тебя такие глаза…

Соне показалось, что две выпитые чашки мокаччино вскипели у нее в желудке — так ее мгновенно бросило в жар. Никогда раньше на нее не смотрела так… женщина. С восхищением. Не только с восхищением — с… Тут Софья резко ощутила вдруг, что из одежды на ней только рубашка Сержа, наполовину застегнутая. Резко свела свободной рукой полы рубашки до горла, а вот та рука, что лежала на столе — та словно онемела.

— Ты все-таки ужасно смешная, Софи, — легко рассмеялась Катаржина на этот ее жест. — Не бойся — у патрона я подруг не отбиваю. Но если ты вдруг передумаешь… Или решишь попробовать… Или он вдруг тебя обидит… Дай мне знать, Софи — я утешу тебя, — Катаржина погладила ее руку. — Обещаю — тебе понравится. Я умею быть очень ласковой и нежной…

Никогда еще Соня не была так близка к тому, чтобы избежать неудобного разговора позорным бегством. И тут, как нельзя кстати, явился хозяин квартиры.

— Катаржина, мать твою, что здесь происходит?!

— Добро утро, монсеньор, — как ни в чем не бывало, мурлыкнула молодая женщина. Неспешно отняла руку, спокойно встала со стула. — Что желаете на завтрак?

— Твою голову! — рявкнул стоящий в дверях кухни «монсеньор» — спросонья лохматый и босой, но уже гладко выбритый и облаченный в шелковое красно-черное кимоно.

— У вас будет несварение, ваше превосходительство.

— Катаржина, я тебя уволю к черту! Я тебя предупреждал…

— Мы просто попили с Софи кофе и поболтали, — Катаржина прошла к кофеварке, обернулась и подмигнула Софье. — Как девочка с девочкой…