Марк Леви - Она & Он

Миа бросила на Пола умоляющий взгляд, но напрасно: хозяин увлек ее за собой.

Едва Пол перевел дух, как маленький изящный человечек стиснул его в объятиях и уронил голову ему на плечо.

– Спасибо, спасибо, спасибо! – зачастил он. – Я так взволнован встречей с вами!

– Я тоже, – сказал Пол, пытаясь высвободиться из объятий. – Но за что вы меня благодарите?

– За все! За то, что вы – это вы, за ваши слова, за то, что вам небезразлична судьба моих близких. Кому в наши дни есть до них дело? Вы не представляете, какой вы важный для меня человек!

– Действительно не представляю. Я мечтаю, чтобы вы все наконец оставили меня в покое! – не выдержал Пол.

– Не понимаю…

– Вот и я ничего не понимаю! – огрызнулся Пол.

Мужчины смерили друг друга взглядами.

– Надеюсь, мистер Бартон, вас шокирует не тот факт, что мы с Генри – пара? Мы уже десять лет любим друг друга искренней любовью и даже усыновили ребенка, мальчугана, которого окружили нежной заботой.

– Я вас умоляю! Я вырос в Сан-Франциско, я демократ. Любите кого хотите. Если вам отвечают взаимностью, я только рад. Я про ваши отзывы на мою книгу.

– В моих словах вас что-то уязвило? Если да, то я прошу вас меня извинить, ваш роман слишком много для меня значит.

– Мой роман? Мой? Тот, который я написал?

– Именно ваш, – заверил его мужчина и продемонстрировал книгу, которую принес.

Корейскую письменность Пол расшифровать не мог, но свою физиономию на обложке, которую ему накануне с гордостью демонстрировал здешний издатель, он узнал сразу. Собеседник явно его не понимал, и это вызвало у Пола сильнейшие подозрения, от которых у него закружилась голова и почва начала уходить из-под ног.

– Вы не против подписать для меня свою книгу? – взмолился друг посла. – Меня зовут Шин.

Пол схватил его за локоть.

– Дорогой Шин, здесь есть помещение, где мы с вами могли бы немного пообщаться с глазу на глаз?

Шин провел его по коридору и пригласил в кабинет.

– Здесь нас никто не потревожит, – заверил он и пододвинул Полу кресло.

Пол сделал глубокий вдох, подыскивая слова:

– Вы одинаково бегло владеете и английским, и корейским?

– Конечно, я же кореец, – ответил Шин, опускаясь в кресло напротив Пола.

– Отлично. Значит, вы прочли мою книгу?

– Дважды, так она меня потрясла. Прежде чем уснуть, я теперь всегда перечитываю отрывок из нее.

– Тем лучше, Шин. Хочу попросить вас о небольшой услуге.

– Просите о чем угодно!

– Не волнуйтесь, просьба самая скромная.

– Чем я могу вам помочь, мистер Бартон?

– Расскажите мне, о чем моя книга.

– Простите?

– Вы отлично меня поняли. Если не знаете, как за это приняться, для начала кратко перескажите мне первые главы.

– Вы уверены? Зачем это?

– Писатель не в состоянии оценить адекватность перевода на незнакомый ему язык. Вы – двуязычный человек, для вас это не составит труда.

Шин выполнил просьбу Пола и пересказал ему его роман глава за главой.

В первой Пол познакомился с девочкой, выросшей в Северной Корее. Ее семья, как и вся остальная деревня, жила в неописуемой нищете. Диктатура, установленная жестокой династией, обрекала все население страны на рабство. Выходные дни посвящались культу властелинов. Школа, право учиться в которой имели лишь немногие дети, так как большинству приходилось трудиться в поле, представляла собой всего лишь инструмент пропаганды, приучавший невинные умы видеть в их мучителях высшие божества.

Во второй главе Пол повстречался с отцом рассказчицы, преподавателем литературы. По вечерам он тайно знакомил своих лучших учеников с английской литературой, приучал их к трудному и опасному делу – самостоятельному мышлению, прививал им благородные ценности свободы.

В третьей главе отца рассказчицы выдала властям мать одного из его питомцев. Его подвергли пыткам и казнили на глазах у родни. Его труп, привязанный к конскому хвосту, проволокли через всю деревню, как и трупы всех его учеников, разделивших его участь. Смерти избежал только сын выдавших учителя людей: его заключили в лагерь, приговорив к каторжным работам пожизненно.

В следующей главе героиня романа рассказывала, как ее брата, стащившего несколько кукурузных зерен, избили и заперли в клетку, где нельзя было ни лежать, ни стоять. Мучители прижигали ему тело сигаретами. Через год ее тетя, случайно сломавшая швейную машину, в наказание была лишена обоих больших пальцев рук.

В шестой главе героине исполнялось 17 лет. В свой день рождения она сбежала из родительского дома. Скитаясь по долинам, переходя вброд реки, прячась днем и передвигаясь ночью, питаясь кореньями и дикими травами, она сумела обмануть бдительность пограничников и перебраться в Южную Корею – край, суливший свободу.

Шин умолк, видя, что автор пересказываемого романа потрясен всеми этими ужасами не меньше его самого. До Пола дошло, как невелика цена того, что он сочиняет.

– Дальше, расскажите, что там дальше! – взмолился он.

– Вы же сами знаете! – удивился Шин.

– Продолжайте, прошу вас! – В голосе Пола звучала искренняя мольба.

– Вашу героиню подбирает в Сеуле старый друг ее отца, тоже сбежавший от режима. Он ухаживает за ней, как за родной дочерью, заботится о ее образовании. После университета она получает работу, а свободное время посвящает распространению правдивой информации о положении своих соотечественников.

– Кем она работает?

– Сначала ассистенткой, потом ее берут корректором в издательство. Наконец она дорастает до главного редактора.

– Продолжайте, – попросил Пол, стиснув зубы.

– Деньги, которые она зарабатывает, идут на оплату услуг проводников через демаркационную линию, на финансирование оппозиционных движений, действующих за границей и пытающихся раскрыть глаза западным политикам, подтолкнуть их к действиям против режима Ким Чен Ына. Дважды в год она ездит на тайные встречи с ними. Ее семья остается заложницей безжалостного режима, и если власти догадаются об их родстве, то ее брат и в особенности ее любимый человек поплатятся жизнью.

– Кажется, теперь я услышал достаточно, – прервал Пол рассказ, глядя себе под ноги.

– Все хорошо, мистер Бартон?

– Не знаю…

– Я могу вам чем-то помочь? – спросил Шин, подавая ему платок.

– Имя моей героини… – прошептал Пол, вытирая глаза. – Ее ведь зовут Кионг?

– Совершенно верно, – ответил друг посла.

Пол нашел Миа в парадной гостиной. Заметив его бледность и удрученный вид, она отставила свой бокал шампанского и извинилась перед случайным собеседником.