Патриция Хилсбург - Изгнание из Эдема Книга 1

Джулиус опять искренне удивился:

— И вы вышли замуж за человека только потому, что он умеет бить в солнечное сплетение?!

— Ну, он кроме того был очень красив. И кроме того, в отличие от других интересных мужчин, выглядел очень привлекательно раздетым. А я отнюдь не глуха к зову пола. Я очень темпераментная женщина.

Глаза Стэфани Харпер вновь превратились в сверкающие глубоким светом каштановые агаты.

Джулиус смутился и, поспешно подвигав что-то на столе, сказал глухим голосом:

— О, разумеется, разумеется! Но прошу вас, не будем входить в подробности.

Но эта тема Стэфани, видимо, понравилась и решительность на ее лице подкрепилась изящным движением руки, заставившим Джулиуса умолкнуть.

— Если я захочу, то будем. Кто здесь диктует законы?! Как мой поверенный, вы обязаны знать все подробности и будете слушать меня. Я совершила довольно распространенную ошибку: я думала, что этот неотразимый атлет, тело которого ласкали взглядом на спортивных площадках столько женщин и я в том числе, будет пылким любовником. Ничего подобного! Весь его пыл — в кулаках, в теннисной ракетке, в любовании собой на спортивной площадке, а потом холить свое тело, мускулы с утра до вечера, а всю ночь его любимое тело должно отдыхать. До смерти не забуду, как во время нашего медового месяца я набросилась на него, взбешенная его холодностью, с кулаками и он с первого выпада уложил меня этим своим отвратительным ударом. Вас никогда не сбивали ударом в солнечное сплетение?

— Слава Богу нет, я не боксер.

— Попросите вашего друга Джона, он вам продемонстрирует этот удар.

— Нет, нет, что вы.

— А почему бы и нет?!

— Но я и так верю вам, что это отвратительно.

— Но это и прекрасно, — сказала Стэфани и сделала движение, что хочет встать с кресла.

— Сидите, сидите, миледи.

— В отличие от прямого в челюсть, такой удар не погружает вас в забытьё. Когда муж увидел, как я корчусь на полу, в нем проснулось что-то от человека, на минутку отступил боксер. Он пришел в ужас. Он сказал, что все произошло непроизвольно, сработал какой-то инстинкт: он всегда парирует таким ударом удар противника. Но это не мешает ему угрожать, что он повторит этот опыт, если я опять выйду из себя.

Огорчение адвоката было почти искренним. Но сочувствие в его глазах вызывало маленькие искорки очень удачно прикрытого смеха:

— Никогда бы не подумал, что Джон способен на такие поступки.

— Вы уверены?

— Почти.

— Вздор! Я сама просила его об этом. Так мне легче держать себя в руках. Сила — одна из немногих его черт, которая многое искупает. В драке он энергичен, спортивен, действует обдуманно и почти разумно. Даже мне приходится с этим согласиться и даже испытывать некоторое чувство, похожее на уважение.

— Уважение!

— А почему бы и нет?!

— В чем же тогда дело? Почему вы хотите избавиться от него?

— Вы меня не поняли. Я хочу избавиться от себя самой. Я хочу прежде всего наказать себя, что позволила себе опять выйти замуж за дурака, который не любит меня. Я, Стэфания Харпер, столько раз делавшая ошибки, но умевшая их исправлять, зашла в тупик, полюбив дурака, подлеца. Я считала, что выхожу замуж за замечательного мужчину, ведь вы не отрицаете, что я выдающаяся женщина Австралии.

— Разумеется, не отрицаю.

— Вот видите!

— Людям свойственно ошибаться.

— Нет, нет. Я оказалась просто гусыней, которая вышла замуж за кролика. Не уговаривайте. Мне осталось только умереть. А ваши дурацкие выходки поколебали мою решимость.

— Вот видите!

— Что вижу?

— Вы начинаете сомневаться, что правильно решили распорядиться своим состоянием и своей жизнью, вы ведь знаете, что вы не только самая замечательная женщина Австралии вы еще и самая привлекательная женщина.

— Какая?!

— Привлекательная!

— Повторите!

— Замечательная!

— Нет, не это.

— Умная.

— Не это!

— Богатая!

— Нет!

— Привлекательная!

— Привлекательная?! А я уже стала сомневаться в этом. И все равно я сама не знаю чего хочу. Отвратительное состояние. Я из тех женщин которым всегда надо чего-то хотеть и добиваться этого.

— Я еще не все сказал про вас, — тем же тоном сказал Джулиус, подходя к телефону, который мелодично заливался у него на столе. — Вы стяжательница! Именно так, великолепное определение! Прошу меня извинить, я возьму трубку.

— Берите, бес с вами!

— Возьму.

Адвокат внимательно слушает, Стэфани внимательно всматривается в его лицо, пытаясь по коротким фразам определить, что происходит на втором конце провода, потому что каким-то десятым чутьем почувствовала, кто там, с кем разговаривает Сэдверборг.

— Одну минутку, — как-то очень торопливо и почти смущенно сказал Джулиус. — Не вешайте трубку.

Он посмотрел на Стэфани требовательным взглядом, прежде чем прикрыть трубку рукой.

— Пришел ваш муж с какой-то женщиной. Они хотят видеть меня. Поговорить со мной.

Стэфани вскочила, отошла к окну.

— С женщиной?!

— Да.

— Немедленно зовите их сюда.

Джулиус медлил с ответом в трубку.

— Могу ли я положиться на ваше самообладание?

Смех Стэфани заставил вздрогнуть Сэдверборга, а рука прикрывавшая трубку прижала ее еще сильней.

— Вы можете положиться на кулаки Фархшема, вашего, простите, друга. Я должна взглянуть на леди Бесколготочек. Зовите их сюда, немедленно!

Адвокат пожал плечами и сказал в трубку:

— Просите мистера Фархшема и даму подняться ко мне в кабинет.

Стэфани почти радостным голосом сказала почти в ухо Джулиусу:

— Вот сейчас и посмотрим, что собой представляет эта леди Бесколготочек, на которую он променял меня!

Джулиус опять радостно улыбнулся, явно с надеждой скрыть опять свое чувство юмора:

— Я надеюсь увидеть нечто замечательное. Я просто заинтригован.

— Не будьте в самом деле дураком. Вы увидите нечто абсолютно заурядное.

Стэфани и адвокат заинтересованно смотрели на дверь кабинета, которая незамедлила открыться. Фархшем ввел под руку тихую, небольшого роста женщину, весь вид которой говорил о том, что она содержит себя сама. Она спокойно и невозмутимо подошла к столу Джулиуса. Джон, великолепный атлет, весь ум которого уже давно перекочевал в мускулы. Остановить взгляд было на чем. Его твердое, бронзовое лицо осталось неподвижным, только небольшие светлые глаза пытались выразить удивление. В наступившей тишине кабинета, казалось было слышно, как шуршат мысли Джона, зацепившись одна за другую.