Измена. Гадкий лжец - Зоя Астэр

снимай одежду, и я продемонстрирую тебе это.

Что-то щёлкает в моей голове.

— Сейчас, — тихо говорю я, поджимая ногу, чтобы снять туфлю, — сейчас я тебе продемонстрирую свою любовь!

Сжимаю в руке лодочку на восьмисантиметровом каблуке, распрямляю спину и как следует замахиваюсь.

Сейчас я убью этого гада, воскрешу, заставлю сожрать эти свечки, а потом снова убью!

6

С воинственным криком запускаю в мужа туфлёй. В голову целюсь. Прямо в лоб. Вообще, не думаю о последствиях. Пусть хоть в глаз ему воткнётся!

Восьмисантиметровая шпилька царапает щеку Артёма, но от полноценного удара он уворачивается.

Туфля отскакивает в сторону, сшибая с комода вазу и стоящие рядом свечки. Звон стекла режет уши, но бальзамом ложится на сердце.

Вдребезги! Я разнесу всё вдребезги, как муж разнёс нашу семью!

— Прекрати истерику! — Артём тушит ботинком свечку, упавшую на ковёр. — Давай поговорим!

Сдираю со стены рамку с нашим семейным фото и кидаю её вслед за туфлей.

— Предатель! — кричу я с надрывом.

Ищу глазами, что бы ещё запустить в этого гада. Руки трясутся, и я сжимаю их в кулаки.

— Истеричка! — отвечает мне увернувшийся от рамки Артём. — Что ты ту устроила?

— Я⁈ — не верю собственным ушам. — Я устроила⁈ Это я, по-твоему, весь город перетрахала⁈

Артём незаметными шагами сокращает расстояние между нами.

— Ты что, меня на ком-то застукала? — грубо спрашивает он. — Нет? Может, тогда не будешь делать поспешных выводов?

Пячусь, заметив, что муж подошёл совсем близко.

— А дети из воздуха взялись? — ехидно интересуюсь я.

— Не знаю я, откуда они взялись! — рявкает Артём. — Что ты веришь сплетням? Не изменял я тебе! А если бы и изменял, то не с этими…

Мы уже вышли из спальни. Артём всё пытается подойти, но я не намерена позволять ему сделать это.

— О-о-очень интересно! — тяну я, — а с кем бы ты мне изменял?

— Я тебе не изменял! Нет доказательств, значит, не было! Оль, они просто подделали тест на отцовство, клянусь!

— Вы уже и тест на отцовство сделали? Подделали, как же! Все трое?

— Да стой ты, дура! — кричит муж.

А я слишком поздно понимаю, что дошла спиной аж до лестницы. Ещё один шаг той ногой, что обута в чёрную кожаную лодочку, и я зависаю в воздухе, потеряв равновесие на верхней ступеньке.

— Оля, держись! — кричит муж, бросаясь ко мне.

Беспомощно машу в воздухе руками, как птица, пытающаяся взлететь.

А дальше происходит чёрт знает что. Артём налетает на меня, не слишком удачно ловит за талию, и я перевешиваю, утягивая его за собой. Теперь уже мы оба теряем равновесие. Артём наступает на мой едущий в сторону каблук, и та его нога, что ещё хоть как-то стояла на ступеньке, соскальзывает мимо.

Мы хватаемся за перила и друг друга. Каша из рук и ног мельтешит перед глазами. Слышу треск рвущейся ткани, а потом муж вместе с оторванным куском дизайнерского платья летит вниз.

В ужасе смотрю, как он ударяется о ступеньки. Сильно ударяется. Совсем-совсем нехорошо.

Клокочущая в груди ярость поджимает уши побитой собакой. Нет-нет-нет, я совсем не хотела, чтобы так…

Не должен он лежать сейчас там внизу в пугающе неестественной позе, не подавая признаков жизни.

Из горла вырывается испуганный скулёж. Паника стучит в висках глухими ударами, и дыхание перекрылось напрочь.

Как же это? Как же так⁈ Я же… это из-за меня?

Хватаюсь дрожащими руками за перила, будто и сама падаю вслед за мужем. Спускаюсь на пару ступенек вниз, а ноги так трясутся, что я их почти не чувствую.

Сейчас. Сейчас я соберусь с силами, спущусь вниз и приведу Артёма в чувства. Надаю ему по щекам, чтобы открыл глаза. Это ведь поможет? Обязательно должно помочь!

В блестящей поверхности перил отразился какой-то странный отблеск. Мелькнул движущимся огоньком и пропал. А потом за моей спиной послышался треск.

Совсем уж не веря в происходящее, я медленно поворачиваюсь и в отключающем сознание шоке открываю рот.

Это огонь! Самый настоящий!

На втором этаже в нашей спальне горят занавески. Полыхают стеной от пола до потолка. Языки пламени лижут паркет и кресло, стоящее возле окна.

Наверно, одна из упавших свечек так и не потухла.

Пожар! Я устроила самый настоящий пожар!

Меня клинит от растерянности. Я не понимаю, что делать. Стою на месте, как идиотка. Куда кидаться? Вниз к мужу? Или бежать тушить огонь, который вот-вот перекинется на мебель?

7

Даю себе мысленный подзатыльник и кидаюсь вниз к мужу. Не время тупить и стоять, открыв рот.

Поскальзываюсь на ступеньках. Ноги разъезжаются в стороны. Но я повисаю на перилах, избегая падения кубарем вниз. А потом продолжаю бежать дальше.

Падаю на колени рядом с Артёмом.

А если он умер? Это я его убила? Хотела ведь… Но не на самом же деле!

Бить по щекам не решаюсь. Просто тормошу. И когда слышу слабый, болезненный стон, взрываюсь истерикой. Реву в голос, чувствуя ни с чем не сравнимое облегчение.

Живой, зараза! Пусть только попробует помереть!

Огонь наверху трещит и сверкает, поэтому я решаю не медлить. Знаю, что двигать упавшего человека опасно, но это лучше, чем рисковать тем, что он может сгореть или надышаться дымом.

Хватаю его за пиджак в районе плеч и, напрягая все силы, тащу по полу к выходу. Тяжёлый, блин! Да что ж он такой здоровяк?

Не знаю, откуда во мне нашлось столько сил, но я смогла доволочь мужа до входной двери. Открыла её настежь и, не теряя драгоценных секунд, продолжила свою работу.

Свежий воздух обжигает мокрые от слёз щёки холодом, и меня бросает в дрожь.

Где же все? В доме на ночь никто, кроме нас, не остаётся, но охрана снаружи должна дежурить круглосуточно.

Спустя непростительно большое количество секунд вижу бегущих к нам мужчин.

— Ольга Ивановна, что произошло? — спрашивает меня охранник, подбежавший первым.

— Вызови скорую, — мой голос дрожит, как и тело. — Артём… он упал с лестницы… и пожарных вызови, мы горим…

Муж снова слабо стонет, и даже ненадолго открывает глаза, пытаясь сосредоточить на мне взгляд.

— Дура… — слышу я в очередном его стоне.

Истеричные всхлипы превращаются в икоту, резонирующую с дрожью.

Может, и дура. Зато он скотина! Главное, что