Договор на нелюбовь - Евсения Медведева

Открыла глаза, боясь пошевелиться. Воспоминания назойливыми мушками крутились в голове, подкидывая картинки. Деревянный покатый потолок с окном в крыше успокаивал, значит, я дома. И все это мне, скорее всего, приснилось.

В открытую дверь на веранду пробирался ветерок, он поднимал кружевную занавеску, ударяя ею о замшевое кресло.

– Катюша, ты встала? – крикнула мама с первого этажа.

– Да, мам, – я потянулась и соскочила с кровати.

– Завтракать будешь?

– Конечно.

– Тогда умывайся и спускайся.

– Есть – умываться, – скинула пижаму и побежала в душ.

Прохладная вода забирала остатки сна, голова светлела, прогоняя дрёму. Растёрла махровым полотенцем тело, обернулась в него и вышла на балкон. Облокотилась о перила и высунулась, чтобы вдохнуть аромат горячей листвы, цветущих яблонь и сырости, что тянулась с реки.

– Доброе утро, Катюша, – бабушка Оли уже копошилась в огороде, а заметив меня, разогнулась и помахала с соседнего участка. – Проснулась уже?

– Доброе утро, тётя Зина.

– Хороший денёк, идите на речку! Хватит в четырёх стенах сидеть, а то света белого не видите. Сейчас я Ольку разбужу. Она сегодня выходная.

– Хорошо, – я потянулась. Еще раз осмотрела округу и уже собралась было вернуться в дом, когда взгляд зацепился за чёрный джип, стоящий в конце переулка у заброшенного дома.

Участков в «Яблоневом» было не много, все друг друга знали вплоть до дней рождений, поэтому я точно знала, что ни у кого из жильцов такой дорогой тачки не было. Очень странно. Я даже спряталась, чтобы не привлекать внимание, потому что на переднем сидении явно кто-то сидел. Затянула полотенце на груди крепче и резко выпрыгнула, но лишь легкая дымка пыли осталась на дороге, где еще недавно стоял внедорожник.

– Хм… Странно, – я упала в гамак, что висел на моем балконе и, перегнувшись вниз головой, наблюдала за чистым ярко-голубым небом.

Я обожала этот дом. Всем сердцем. Несмотря на год постройки, он был просторный, светлый, тёплый и очень комфортный. У нас всегда было две полноценных ванных, тёплый туалет и баня. На огромной веранде на лето развешивались гамаки и качели, а в столовой открывали все двери, впуская в комнаты аромат прелого леса. Зимой, когда жизнь замирала, мы собирались в гостиной у большого камина играть в нарды и валяться на пушистом ковре.

Сразу после моего рождения мансарду отдали под детскую, дед утеплил крышу, оборудовали душевую, туалет и застеклили балкон, где мы с девчонками играли в куклы даже в самые дождливые вечера, а у большого окна стоял старый лакированный стол, за которым я делала уроки во время учёбы в школе, а позднее штудировала лекции в универе.

Здесь не было холода современности, наоборот, старое дерево на полу и стенах дарило воспоминания, когда дом звенел детским смехом, гудел от посиделок под гитару до утра и трогательных романсов под фортепиано.

Комната у меня не очень большая, но просторная. Напротив большого окна стояла кровать, пара тумб и большой письменный стол у окна. В скатах крыши были оборудованы кладовые и гардеробная. Это был дом. Мой дом. Место, где живёт моя душа! Именно от этого было больно, вспоминая о неизбежном…

Застелила постель, натянула майку, джинсовые шорты, стянула волосы в пучок и помчалась по лестнице, переступая через одну ступеньку.

– Кать, тебе уже двадцать три, а ты до сих пор слонёнком по лестнице мотыляешься, – выдохнула мама, накрывая на стол в столовой. Она поправила скатерть, раздернула ворох тюли, впуская яркое солнце и замерла, на миг залюбовавшись открывающимся видом на лес.

– Фи, маменька, кто научил вас столь дурным словам? – рассмеялась и поцеловала её в макушку. Худенькая миниатюрная женщина шустро носилась из кухни в столовую и обратно, сервируя стол так, будто мы ждали королеву. Мама всю жизнь проработала в филармонии, а пять лет назад ушла в местную музыкальную школу, учить жадных до музыки детишек играть на фортепиано.

– Вы с девчонками, кто же ещё? – взмахнула руками мама в сторону большой рамки, где разноцветным пазлом из фотографий были собраны самые яркие воспоминания нашей дружбы длиною в двадцать лет. – Нет-нет, а современное словечко вылетит.

– Блинчики, – заскакала я по столовой в радостном танце. – Доброе утро, солнышко!

– Прижмись, сейчас всю посуду мне разобьёшь, аж пол ходуном ходит от твоих танцев, – Мама выставила руки, чтобы я даже не приближалась к её раритетному буфету. – Катюша, просто сядь.

– Хорошо, – пожала я плечами, заняла свой стул, подвернула ноги под себя и достала телефон.

– Катерина! – в комнату мягким шагом вплыла бабуля. – Сто раз предупреждала тебя о том, что воспитанные барышни не сидят в телефоне за обеденным столом!

– Любовь Григорьевна, – убрала телефон, чтобы не злить своих женщин, и потянулась за блинами. – Прошу прощения.

– Руками! – бабушка легонько шлёпнула меня по пальцам и вручила вилку. – И где воспитание у современной молодёжи?

– Мам, ну ты-то не нагнетай? – мама сняла фартук и села на своё место. – Какие планы, дочь?

– Приберусь, а потом на речку, – мечтательно произнесла я.

– Давай отдыхай, у тебя отпуск раз в год, и то уже через неделю взвоешь от безделья и помчишься искать работу на лето, – Мама подмигнула и пододвинула креманку со сметаной ближе. – Ешь, а то кожа да кости.

– А вот это правда. Кто тебя замуж такую тощую возьмёшь?

– Думаешь, не возьмут?

– Если только отчаявшийся первый встречный, – усмехнулась бабуля.

– Вот прям первый встречный, – я прикусила язык, чтобы не рассказать этим чопорным дамам свой сон.

– Да, потому что к столь эксцентричной и тощей девушке нормальный молодой человек ни в жизнь подойдёт, – бабушка задрала нос, отвернувшись от меня, но не сумела сдержать улыбку, и наш дом снова наполнился смехом.

– Так, я на работу, – мама выскочила из-за стола первой, поправила платье и, раздав воздушные поцелуи, умчалась.

– Так, Катерина. У меня тоже планы на сегодняшний день, поэтому как закончишь завтракать, помоешь посуду, – Булечка уж очень резво спрыгнула со своего кресла и ускакала к себе в комнату. – Буду поздно.

– Катерина то… Катерина это… – проворчала для проформы я, и снова взобралась с ногами на кресло, чтобы спокойно посидеть в интернете, но дребезжание стеклянной двери нарушило мои планы. На веранде топтались Таша и Оля, отчаянно размахивая руками, будто их можно было не заметить.

Встала и открыла все двери на веранду, впуская не только утреннюю свежесть, но и перевозбуждённых подруг.

– Так ты не шутила? – первой взвизгнула Оля, хватая меня за руку.

– Вам уже не десять, чтобы приходить, перелезая через забор, соседки. Есть же дверь.

– Говори немедленно!

– О чем?

– О Цареве, о чем же ещё? Ты