Рождественская конфетка - Селия Аарон

Затем перевожу свой взгляд вновь на конфорку. Открытое пламя в помещение магазина, в месте скопления большого количества людей. Не безопасно и выходит за рамки свода городских правил. Улыбка растягивается на моих губах. И у меня появляется шанс, как уйти отсюда, не натворив никаких глупостей. У меня есть то, что поможет убрать отсюда его и этот мерзкий магазин.

― Ого. ― Хэнк запаковывает остальную часть сладостей. ― Ты улыбнулась впервые с того времени, как вошла сюда.

― Ты закончил? ― Я сильнее обнимаю себя руками в неосознанной попытке защититься от него. ― Мне нужно забрать эти коробки и наконец пойти домой. Не безопасно ходить одной в такое темное время суток.

Парень переводит взгляд на дальнюю часть стены, на которой висят часы, прямо над стеклянным автоматом со жвачками в виде шариков.

― Да, довольно-таки поздно. Мне нужно проводить тебя до дома.

― Что? ― Я тяжело сглатываю.

Он кладет еще парочку сладостей в коробки и затем запечатывает их.

― Как ты и сказала, тебе не следует ходить одной в такое темное время суток.

― Я-я не имела в виду, что ты должен провожать меня до дома. Я вполне могу…

― Это ничего, что ты не отважилась спросить об этом напрямую, не переживай, я понял твой намек. ― Он усмехается, делая вид, будто не понимает, что именно я имела в виду. Аррр, ох уж этот мужчина. ― Ведь я очень понятливый. ― Теперь Хэнк подмигивает мне.

― Нет. Спасибо большое. Я вполне могу и сама добраться до дома. ― Тянусь за коробками.

Но он опережает меня и берет их в свои руки, затем указывает подбородком, чтобы я направлялась к двери, и озорная искорка играет в его взгляде.

― Подожди здесь. Я только возьму свою куртку.

Глава 4

― Ты общаешься с кем-нибудь со школы? ― Я иду рядом с Олив, и коробки со сладостями находятся в моих руках.

― Тебе на самом деле не обязательно провожать меня. Я ходила одна на протяжении многих лет. ― Она держится ближе к зданиям и затем поворачивает голову к темным стеклам магазина компьютерных товаров Барта, когда мимо нас проезжает машина, ее шины издают визжащий звук из-за мокрого снега.

Я смело начинаю разговор первым.

― Я все еще иногда общаюсь с Грегом Фримонтом. А также иногда с Брендоном Эрлингом. Он владеет фермой примерно в двадцати милях от города. Раз в месяц мы встречаемся и играем в бильярд в Cooter.

― А что насчет Линды? ― она задает вопрос быстро, но от меня не ускользает нотка недовольства в ее голосе, затем девушка прикусывает губу, словно желая забрать обратно сказанные слова.

Я даже не задумывался о Линде на протяжении многих лет. Да, мы встречались в старших классах школы. Но, как вам это объяснить, это были больше типичные отношения, которые свойственны для старшеклассников. Она была черлидером, а я спортсменом. Все просто и понятно, не было и речи ни о каких чувствах. Мы расстались сразу же после выпускного. А сейчас Линда замужем за сыном шефа полиции, и у нее трое милых детей. Но что меня позабавило и немного ошеломило ― так это крохотные нотки ревности, что проглядываются в голосе Олив. Ревность — это значит, у нее есть чувства. А чувства означают, что у меня есть шанс. Это мне и было нужно.

Стараюсь сохранить спокойный голос, продолжая говорить.

― Я как-то видел ее в городе вместе с детьми. Мы не поддерживаем близкое общение.

Она быстро кивает.

― Точно, ее дети. Она же за мужем и все такое.

― Да. ― Мы поворачиваем направо в конце квартала и выходим на улицу, которая усажена дубовыми деревьями с двух сторон от дороги, это улица так же является началом более спокойной части города.

― Так что насчет тебя? Есть те, с кем ты до сих пор поддерживаешь отношения?

― Кендейс Турли, хотя сейчас она Кендейс Линкольн, и еще с парой человек.

Теперь настает моя очередь.

― А что насчет Пэйса?

Оливия переводит на меня взгляд, ее глаза в лунном свете наполнены восхитительным сиянием.

― А что насчет него?

― Разве вы двое не встречались в выпускном классе? ― Я отчетливо помню свое ужасное желание выбить из него дерьмо, когда тот хвастался в спортзале о том, что он встречается с Олив.

― Пэйс? ― Она останавливается и качает головой, смотря на меня. ― Пэйс Беверли и я? ― Звонко смеется, но в ее смехе нет смущения. ― Ты что считаешь, квотербэк бы встречался со мной? Что серьезно, Хэнк?

Я понимаю, что прямо сейчас выгляжу, как дурак со своим нахмуренными бровями и озадаченным выражением, что читается на лице, но ничего не могу с этим поделать.

― Ты не встречалась с ним?

― Нет, ― говорит она, делает еще пару шагов, останавливается и смотрит на меня. ― Пэйс никогда даже не разговаривал со мной в школе. Никто из вас. ― Ее глаза сужаются. ― На самом деле, сейчас ты мне сказал больше, чем когда мы учились в школе.

SOS! SOS! Кажется, теперь мои слова обернулись против меня.

― Я просто пытался…

― Если это какая-то глупая игра, то совершенно не забавно. Возможно, я и была чем-то вроде насмешки для тебя в школе, но сейчас мы уже взрослые. Я живу своей жизнью, у меня есть замечательные друзья, руковожу бизнесом, чем очень горжусь. ― Олив протягивает вперед руки, намереваясь забрать у меня коробки. ― А теперь отдай коробки, думаю, на этом мы закончим.

― Постой. Послушай. Мне жаль. ― Когда ее выражение лица немного смягчается, начинаю самого главного. ― Знаю, что не разговаривал с тобой в школе, и мы определенно не начали наше общение с дружбы, когда я отрыл свой магазин сладостей напротив твоей студии йоги, но… ― Напряженно сглатываю, и мои ладони начинают потеть под коробками. Я прочищаю горло, слегка откашливаясь.

― Ты что? ― Она приподнимает свою темную бровь.

― Я хотел бы начать сначала, если это, конечно, возможно. ― Образно выражаясь, я протягиваю ей «оливковую ветвь мира» и говорю на полном серьезе. ― Не хотелось бы, чтобы ты ненавидела меня или мой магазин. Второй так уж точно ни в