И солнце взойдет. Она - Варвара Оськина

– Тебя не касается. Мы уходим. – Тони снова схватил ошарашенную подобной фамильярностью Рене и потянул на себя, но она не сдвинулась с места.

– Значит, ты ей не сказал, – тем временем довольно протянула Энгтан.

– Не смей!

– Не сказал что?! – Рене сделала шаг и вдруг почувствовала, с какой неохотой отпустил её Тони.

Он не хотел этого разговора. Прямо сейчас Ланг отчаянно пытался уйти сам и увести её за собой как можно дальше отсюда, потому что… И здесь Рене споткнулась. Она вдруг увидела себя его глазами. Как стояла с упрямо поднятой головой. Как смотрела в ожидании хотя бы крошки правды. Как надежда на её лице постепенно сменялась недоумением, а потом отчаянием. И тогда пришло ощущение, как чужое сердце затопила самая настоящая жалость. К ней. Рене недоумённо оглянулась, но Энтони лишь прикрыл глаза. Что же, она сама этого хотела.

– Ты ошиблась, милая, – с нарочитой мягкостью обратилась к ней доктор Энгтан. – Но теперь, узнав, что этот прохвост так ничего и не рассказал, я понимаю, почему ты пришла к таким выводам.

– Что это значит?

– Что Колину Энгтану плевать на тебя. Он, как и его отец, такая же блудливая тварюжка. И его обиды на Чарльза с лихвой хватит на тебя, на меня и на себя самого. Рене Роше была нужна только мне. С самого первого дня, как ты появилась у Чарльза, я мечтала заполучить себе такой же образец. Но увы, маленьких гениев не штампуют, точно куколок на заводе пластмасс, а мой брат слишком хорошо учился на ошибках. Однажды потеряв Колина, лицемерная погань сделал всё, чтобы этого не случилось снова. Однако жизнь решила по-своему.

Лиллиан Энгтан демонстративно развела руки, и на пальцах блеснула пара тяжёлых колец. А Рене вдруг показалось, что она тонет – захлёбывается прозвучавшими словами, точно водой, без шанса вздохнуть. «Блудливая тварюжка»? «Лицемерная погань»? Что?!

– Вы… вы подговорили мистера Филдса?

Наверное, она пошатнулась, но рука Тони немедленно подхватила за талию. Осознание, что её мечта оказалась принесена в жертву во имя какой-то мифической выгоды, пока не добралось до бастующего мозга, но тело уже предавало. Господи! Значит, дедушка был прав. И её… просто использовали? Рене прикрыла глаза. Всё это пока не укладывалось в голове, но мысль Лиллиан Энгтан оказалась предельно ясна.

– Да. Я получила лакомый кусочек. Он – меньше головной боли с твоим распределением. – Главный врач больницы равнодушно пожала плечами, а во рту Рене вдруг стало кисло.

– Но как же… Колин Энгтан оплатил мои тесты. Я видела документ и не ошибаюсь! – Рене пробовала на зуб последний кусочек надежды. Однако и тот оказался несъедобным, когда она услышала шёпот:

– Господи. Ну почему тебе надо заткнуть своей правдой каждый угол этой клоаки?

Лицо же доктора Энгтан на мгновение удивлённо вытянулось, после чего она понимающе ухмыльнулась.

– Неужели? Какой необычный для него пример филантропии. – Лиллиан чуть насмешливо взглянула в сторону Энтони. А тот лишь сильнее стиснул пальцы на жёлтом свитере.

– Не надо. Прошу тебя, – процедил он. Но доктор Энгтан пожала плечами и невинно произнесла:

– Ты спрашивала меня, где Колин Энгтан. Всё ещё хочешь услышать ответ?

– Да, – шепнула Рене, а доктор Энгтан медленно улыбнулась.

– У тебя за спиной.

Рене не знала, зачем медленно повернула голову и уставилась в золотые глаза. До неё упорно не доходил смысл сказанного, пока побледневшие губы Энтони вдруг не разомкнулись и не прошипели совсем неуместное:

– Сука!

Чудный миг,

Пронизан любовью! 2

Рене зачем-то скрупулёзно оглядела каждый угол светлого кабинета в поисках затаившегося там человека, но никого не нашла. Разумеется. Только молча смотревший на неё Энтони, а это значит… значит… Рене показалось, что раздавшийся в голове щелчок слышали все, настолько громко встал на место механизм мыслей. Две половины прочно соединились в единую деталь.

Колин Энгтан и Энтони К. Ланг.

Одни и те же буквы. Простейшая анаграмма. Рене давно следовало догадаться об этом и понять, что Колин, мать его, Энгтан все эти месяцы притворялся Энтони К. Лангом. Или же Энтони К. Ланг сейчас корчил из себя Энгтана? К чёрту. Она не знала. Она вообще не понимала, что происходит и почему. Но в следующий миг грубо сбросила по-прежнему нежно обнимавшую руку и зашагала прочь из кабинета.

Рене хотела сбежать. Перестать хотя бы на время существовать, потому что навалившееся чувство стыда и обиды оказалось невыносимым. Она чувствовала, как горят щёки. Те полыхали подобно огням рождественской гирлянды, когда за спиной эхом хлопнула дверь, и раздались торопливые шаги.

– Подожди!

Рене не могла понять, чего в голосе Энтони было больше: приказа, досады или хорошо спрятанного страха. Ланг был напуган, но в собственном гневе она никак не могла понять отчего, что злило ещё больше. Господи! Ну насколько же восхитительный обман. А ведь можно было давно догадаться, стоило лишь подумать и сопоставить такие очевидные факты. Впрочем, такими они казались сейчас.

– Отвали! – отмахнулась Рене, когда её попытались схватить за руку.

– Да послушай меня… – начал было Тони, но в этот момент она резко остановилась и обернулась.

– Ты знал? Знал, почему я здесь оказалась?

– Догадывался, – весьма лаконично признался Энтони, но Рене не оценила подобной честности. Уже нет. Коротко рассмеявшись, она покачала головой.

– И ничего не сказал. Ничего! Меня выставили дурой, использовали…

– Как и меня, не находишь? – неожиданно раздражённо перебил Тони. Или теперь это был Колин? – Но я предупреждал! Прямо сказал, что тебе здесь не место. На мой взгляд, это был взаимовыгодный обмен.

– Взаимовыгодный?! Обмен предполагает, что ты дашь мне хоть что-нибудь! Любую крошку! Но ведь ничего не было, Тони… Колин. Господи! Одно враньё! На протяжении трёх месяцев ты обманывал меня каждый день, а сейчас вообще выставил полной дурой. И хочешь, чтобы я тебя слушала? Благодарю, но лжи мне теперь хватит надолго. Боюсь, как бы не стошнило от такого переедания!

– Я не обманывал тебя, – упрямо процедил Тони.

– Нет? – Она шагнула к нему и задрала голову, чтобы прищурившись посмотреть в глаза. – Я так не думаю, мистер Энгтан.

На фамилии чужого человека язык абсурдно споткнулся, но отныне это её новый мир.

– Это всего лишь глупое имя. Оно ничего не меняет! И ничего не значит…

– Оно значит честность перед собой и другими, –