Валери Блок - Рождество наступает все раньше

Она выплюнула каппу и встала, красная от гнева.

– Убирайся.

Он ощупал затылок в такси по дороге домой: набухала шишка.

И он еще рассчитывал, что, если найдет себе женщину, это решит все проблемы?

Список

На конференции Института юридической практики в «Санта-Фе Редиссон» Джастин провела полдня на семинаре, посвященном правилу «Т плюс три» в торговле. Во время перерывов стало очевидно, что все женаты или замужем и что почти все сидят на какой-нибудь диете. Джастин изображала восхищение. На второй день Роберта должна была представлять проект «Торговые и тарифные соглашения при слиянии транснациональных компаний», для которого Джастин проводила исследования. Они проходят все выходные с именными бейджами. Она делала подобное минимум дважды в год, но никогда раньше все это не казалось ей абсурдным.

Джастин села на диван и прочитала сплетни в «Американ лойер», по вестибюлю разливалась индейская музыка, и люди, указывая друг другу на деревянных койотов в стеклянных футлярах, восклицали: «Мы обязательно должны это заполучить!» С тех пор, как они подрались, Барри так и не позвонил. Что-то началось, но это еще не значит, что оно обязательно будет продолжаться.

– Если я увижу еще одно ожерелье из бирюзы, меня стошнит! – прогремела Роберта, усаживаясь рядом с Джастин. Она провела день в спа-салоне. Джастин жалела, что не поступила так же. Когда она станет партнером, то тоже сможет позволить себе подобное.

– Ты потрясающе выглядишь, – заверила Джастин.

– Мне сделали депиляцию воском, – проворковала Роберта. – Меня отбелили. Моим волосам сделали маску, постригли, покрасили, высушили и уложили муссом на место. Посмотри на ногти, – она помахала рукой перед носом Джастин. – И на ногах. Мне распарили, прочистили и увлажнили лицо. Я вся влажная! – воскликнула она, улыбаясь проходящим мимо мужчинам. – И обрати внимание, как сумочка сочетается с туфлями, и у меня в обоих ушах по сережке, и они от одной пары.

– Ты восхитительно выглядишь.

– Все хорошо, что хорошо кончается, – агрессивно пропела Роберта. – Поэтому вот что я хочу сейчас понять: кого мне нужно трахнуть, чтобы меня здесь трахнули. – Бейдж она носила, как фиговый лист.

– Может, попадется кто-нибудь сегодня за нашим столиком, – сказала Джастин, тут же почувствовав, как нелепо и жалко это звучит и каким отдает самообманом. Вот так может пройти остаток ее жизни.

Джастин позвонила узнать, не оставляли ли ей сообщений. Барри звонил. Давно пора. Она быстро перезвонила.

– Мистер Кантор, – начала она.

– Мисс Шифф, – отвечал он. – Я хотел бы назначить встречу, чтобы поговорить с вами.

– Ладно! Пусть твоя девочка позвонит моему парню.

Они назначили время.

Джастин приехала к Барри, и он деловито чмокнул ее в щеку, как будто никакой ссоры – и вообще ничего – между ними не было.

– Кларк Коулман, – раздался голос из кухни.

Пиппа стояла у плиты, замахнувшись огромным тесаком и опустив голову. Стол был накрыт на троих. Чем эта девочка занималась весь день, если ужин еще не готов?

– Чак Бакстер, – отозвался он.

Пиппа коварно улыбнулась и выдала с победным видом:

– Билл Клинтон.

– О! Великолепно! – вскричал он, и их ладони встретились в воздухе с громким хлопком. Весь смысл собственной поварихи в том, чтобы не приходилось ждать. А они всегда ждут. У Джастин на руках горы токсичных отходов.

– Ты видел этих женщин-комиков вчера вечером? Потрясно! – Пиппа тощая, грудастая, и ей двадцать один, – с чего бы Барри стал возражать против того, чтобы немного подождать обеда?

– Бабьи шутки, – заявил Барри с презрением, которое Джастин приняла как личную обиду.

– Мариан Козловски была – обхохочешься.

– Она такая у-у-родина! – с энтузиазмом сказал Барри.

– Какое это имеет значение? – выпалила Джастин, но он не обратил на это внимание. Он потягивал пиво, глядя на Пиппу.

– Если бы это был парень, ты бы сказал, что это смешно.

– Она страхолюдина. Она – ууф! – гавкнул он.

– Барри, у нас есть глаза, – сообщила Пиппа. – Это бессердечно.

Бессердечно! Почему Джастин об этом не подумала? Бессердечность – вот что лежало в основе всего того, о чем она размышляла, – чрезмерного самомнения, женоненавистничества и инфантильности. Но «бессердечно» было самым сердечным из перечисленных выше определений.

– Пора тебе прекращать, – сказала Джастин.

– Вы обе, – сказал он, громко рыгнув, – толпа лесбиянок. – И, важно надувшись, проследовал в другую комнату. Это уже презрение: он игнорирует ее, разговаривает, как дальнобойщик, пьет пиво из бутылки, использует свою повариху, чтобы заставить Джастин почувствовать себя старой.

Пиппа подмигнула ей. Это абсурд. Как и то, что она сидит с ними за одним столом. Джастин была бы вполне довольна, если бы они просто поели где-нибудь в ресторане. Хотя, конечно, тогда пришлось бы мириться с тем, как он ведет себя на людях.

– Он говорит все это, но я не думаю, что он всерьез, – объяснила Пиппа, вытягивая вверх свои тонкие белые руки. – Его невозможно принимать всерьез. Если бы я так и делала, мне пришлось бы все бросить.

– А почему не бросаешь?

– Мне нужны деньги. И я не верю, что он это серьезно.

Пока кофе тоненькой струйкой вытекал из кофеварки, Джастин отвела Барри в сторону.

– Нам нужно поговорить.

– Ладно, пошли, – и направился вглубь квартиры.

– Я не собираюсь обсуждать это в кровати, – тихо сказала она.

Он закрыл глаза и снова открыл.

– Ладно, она скоро закончит.

– Нет! У меня экологическая катастрофа…

– Хорошо, хорошо! – Барри вернулся на кухню. – Ты не поверишь, но Джастин хочет сама вымыть посуду.

– Я уже почти все. – Пиппа умывалась над раковиной.

– Давай. – Он вытолкнул Пиппу из кухни. Пиппа бодро взглянула на Джастин, закинула за спину свой убогий рюкзак и вылетела из квартиры с саркастическим:

– Пока!

Дверь захлопнулась. Повар – это было здорово, пока Барри был дик и одинок, но теперь этот вариант не приносил желанного удовольствия.

Их разделяло несколько метров комнаты и целая неделя молчания. Диван был удобный. Ей не хотелось ссориться.

– Погоди, – попросил он и пошел на кухню. Вернулся он с двумя чашками кофе. – Выкладывай.

Приятно, что он принес ей кофе, и что он знал, какой кофе она любит, и что он любит точно такой же. Было полдесятого. Ей не хотелось возвращаться на работу.

– Мне тебя не хватало.

Он крякнул. Джастин прижалась к нему и обняла за талию. Он застонал от боли.

– Осторожно, – Барри задрал рубашку. Там был лилово-желтый синяк размером со спичечный коробок. – Смотри, что ты наделала.