Лиза Клейпас - Сладкий папочка

Когда Черчилль впервые появился в салоне «Уан», я только начинала там работать. В один прекрасный день, нарушив чинную атмосферу, по салону прокатилась волна оживления: стилисты переговаривались вполголоса, клиенты крутили головами. Мне удалось мельком его увидеть, когда его вели к Зенко в один из VIP-залов: шапка густых волос стального цвета, темно-серый костюм. Черчилль задержался в дверях, кинул взгляд через весь зал. У него были темные глаза – того карего цвета, когда радужная оболочка почти сливается со зрачками. Это был довольно красивый старикан, однако что-то все же отличало его от других, чувствовалась в нем какая-то эксцентричность.

Наши взгляды встретились. Он неподвижно замер, внимательно разглядывая меня из-под прищуренных век. И тут мной овладело какое-то чудное ощущение, которое почти невозможно объяснить... где-то глубоко в груди, там, куда не проникают слова, возникло приятное удовлетворение, как от удачного обретения. Я ощутила покой и свободу и замерла в ожидании. Я почти чувствовала, как оттаивают мельчайше мышцы у меня на лбу и челюстях. Захотелось улыбнуться ему, но я не успела – Черчилль с Зенко ушел в другой зал.

– Кто это? – спросила я у Энджи, которая стояла рядом.

– Папик высшей категории, – ответила она с благоговением в голосе. – Только не говори, будто ты никогда не слышала о Черчилле Тревисе.

– Я слышала о Тревисах, – сказала я. – Что-то вроде Бассов из Далласа, верно? Такие же богачи?

– Черчилль Тревис в мире капитала – как Элвис в мире музыки, дорогуша. Он не сходит с телеэкранов, все время маячит на Си-эн-эн. Автор книг. Ему принадлежит половина Хьюстона, он владелец яхт, самолетов, поместий...

Даже учитываясклонность Энджи к преувеличению, сказанное произвело на меня впечатление.

– И что самое ценное, он вдовец, – закончила Энджи. – Его жена умерла недавно. Ох, я все-таки найду способ проникнуть в тот зал, где они с Зенко. Я должна познакомиться с ним! Видела, как он только что смотрел на меня!

Ее слова заставили меня смущенно улыбнуться. Я-то думала, он смотрел на меня, а на самом деле на Энджи. Да, пожалуй, так оно и было: ведь это она сексуальная блондинка, которую все мужчины обожают.

– Да, видела, – сказала я. – Ты что, на самом деле за ним пойдешь? А я думала, тебе и с Джорджем хорошо. – Джордж – это сладкий папочка Энджи на тот момент, недавно подаривший ей «кадиллак-эскалейд». Машина была взята напрокат, но Джордж сказал Энджи, что она может ездить на нем сколько пожелает.

– Знаешь, Либерти, умная сладкая девочка никогда не упустит шанса повысить свой статус. – Энджи поспешила к зеркалу, чтобы подправить макияж, заново подвести глаза и подкрасить губы перед встречей с Черчиллем Тревисом.

Я пошла в подсобку и достала щетку, собираясь подмести с пола волосы. Только я принялась за дело, как ко мне подбежал стилист по имени Алан. Он пытался сохранять спокойствие, но глаза у него были круглыми, как серебряные доллары.

– Либерти, – настойчиво обратился он ко мне вполголоса, – Зенко хочет, чтобы ты принесла мистеру Тревису стакан холодного чаю. Крепкого, льда побольше, без лимона, два пакетика заменителя сахара. Голубые пакетики. Подай на подносе. Только ничего не напутай, а не то Зенко нам всем покажет.

Я переполошилась:

– Почему я? Пусть бы Энджи принесла. Он на нее смотрел. Она хочет, точно. Она...

– Он велел, чтобы принесла ты. Сказал: «Темноволосая маленькая девушка». Быстрее же, Либерти. Не забудь: голубые пакетики, голубые.

Я пошла готовить чай в соответствии с полученными указаниями, тщательно все перемешала, чтобы ни одного нерастворенного кристаллика заменителя сахара не осталось. Наполнила стакан до краев самыми симметричными из имевшихся кубиками льда. Когда я приблизилась к VIP-кабинету, пришлось, открывая дверь, удерживать поднос одной рукой. Кубики льда в стакане угрожающе звякнули, и я отчаянно испугалась – не пролилось ли несколько капель.

Изобразив непреклонную улыбку, я вошла в VIР-кабинет. Мистер Тревис сидел в кресле лицом к огромному зеркалу в золотой раме. Зенко описывал возможные вариации настоящей прически мистера Тревиса – стандартной стрижки делового человека. Я сообразила, что Зенко таким образом ненавязчиво намекает мистеру Тревису, что неплохо бы попробовать что-нибудь другое, как-то изменить прическу – быть может, текстурировать и нанести сверху гель, чтобы придать образу некоторую резкость.

Я подавала чай, стараясь как можно меньше привлекать к себе внимание, но эти проницательные темные глаза не отпускали меня. Принимая с подноса стакан, Тревис повернулся в кресле ко мне лицом.

– А вы что скажете? – обратился он ко мне с вопросом. – Нужно ли мне, по-вашему, совершенствовать свой внешний вид?

Обдумывая ответ, я заметила, что его нижние зубы несколько кривоваты. Эта особенность, когда он улыбался, придавала ему сходство со старым свирепым львом, приглашающим львенка поиграть. Глаза излучали тепло. В его лицо с резкими чертами навсегда въелся коричневый загар. Стараясь выдержать его взгляд, я почувствовала, как от восторга в горле у меня образовался маленький комок, который я проглотила.

Я сказала ему правду. Не могла иначе.

– Думаю, черты у вас и так достаточно резкие, – проговорила я. – Еще чуть-чуть, и вас будут бояться.

Зенко побледнел. В этот момент он, без сомнения, решил меня немедленно уволить.

Хохот Тревиса напомнил грохот сотрясаемых в мешке камней.

– Я послушаюсь мнения этой молодой леди, – сказал он Зенко. – Просто уберите полдюйма сверху да подровняйте сзади и с боков. – Он по-прежнему не сводил с меня глаз. – Как вас зовут?

– Либерти Джонс.

– Откуда у вас это имя? Вы из какой области Техаса? Что вы здесь деласте? Моете головы клиентам?

Позже я узнала, что Черчилль имел обыкновение задавать вопросы по два-три сразу, и если какой-то из них забывался, он его повторял.

– Я родилась в округе Либерти, какое-то время жила в Хьюстоне, потом в Уэлкоме. Меня еще не допускают мыть головы, я только что начала здесь работать, я ученица.

– Не допускают мыть головы, – повторил Тревис, приподняв тяжелые брови, как будто услышал какую-то нелепость. – А что тогда, черт побери, делает ученица?

– Я подаю клиентам холодный чай. – Одарив его самой привлекательной улыбкой, на которую только была способна, я собралась уходить.

– Останьтесь, – скомандовал он. – Вы можете потренироваться мыть голову на мне.

В разговор вступил Зенко. Выражение его лица оставалось сверхспокойным, а британский акцент стал еще более выраженным, чем обычно, будто он только что отобедал с Камиллой и Чарлзом.

– Мистер Тревис, эта девушка еще не прошла достаточную подготовку. Она еще не может мыть голову. А у нас между тем имеются стилисты высокой квалификации, которые помогут вам сегодня, и...