Лиза Клейпас - Сладкий папочка

К нам приблизился Майк. По выражению его лица я поняла, что этот вечер навсегда останется в его памяти как свидание в аду. Ему так же отчаянно хотелось уйти, как мне – чтобы он ушел.

– Послушай, – неуклюже начал он, – ты классная девчонка, очень милая, но... Мне в жизни такого на данный момент не нужно. Мне нужна девушка без довеска. Видишь ли... я не могу помочь тебе наладить жизнь. У меня своих проблем выше крыши. Возможно, тебе этого не понять.

Я все прекрасно понимала. Майк искал девушку без проблем и без прошлого, ту, о которой с полной уверенностью можно было сказать, что она не совершит ошибок, не разочарует его и не причинит боли.

Позже мне станет жаль его. Ведь я знала, что Майка в его поисках женщины без довеска ждет в жизни множество разочарований. Но в тот момент я не чувствовала ничего, кроме раздражения. Я вспомнила, как в подобных случаях приходил на помощь Харди, как он решительно входил в комнату и брался за дело, я вспомнила, какое невероятное облегчение я испытывала, зная, что он рядом. Но Харди не было. Вместо него возле меня маячил какой-то никчемный мужчина, не удосужившийся даже предложить свою помощь.

– Ничего страшного, – как можно беспечнее отозвалась я. Хотелось швырнуть чем-нибудь в него, как в приблудную собаку, от которой никак не можешь избавиться. – Спасибо за вечер, Майк. Мы сами справимся. Ты не обидишься, если я не пойду провожать тебя до двери...

– Конечно-конечно, – поспешно сказал он. – Конечно.

И с этим испарился.

– Я умру? – с интересом и без особого беспокойства осведомилась Каррингтон.

– Только если я поймаю тебя еще раз с пенни во рту, – ответила я.

Перезвонивший нам педиатр прервал мой бурный поток эмоций:

– Мисс Джонс, как ваша сестра дышит – с присвистом или задыхается?

– Она не задыхается. – Я посмотрела Каррингтон в лицо. – Детка, дай-ка я послушаю, как ты дышишь.

Она с энтузиазмом подчинилась, тут же изо всех сил задышав, как телефонный извращенец в трубку.

– Хрипов не слышно, – сообщила я доктору и снова повернулась к сестре: – Все, Каррингтон, хватит.

В трубке послышался смешок.

– Все в порядке, Каррингтон жить будет. От вас же требуется только одно – последующие пару дней проверять ее стул, чтобы убедиться, что монета вышла. Если вы ее не обнаружите, можно будет сделать рентген, удостовериться, что она нигде не застряла. Но я почти с полной уверенностью могу вам гарантировать, что это пенни вы увидите в горшке.

– Вы можете дать мне стопроцентную гарантию? – не успокаивалась я. – «Почти» мне сегодня не годится.

Врач снова засмеялся:

– Давать стопроцентные гарантии, мисс Джонс, не в моих правилах. Но для вас я сделаю исключение. Даю вам одну большую гарантию того, что в течение сорока восьми часов пенни окажется в горшке.

Следующие два дня мне пришлось ковыряться в унитазе проволочным прутиком, всякий раз как Каррингтон рапортовала о выполнении задачи. И пенни наконец был обнаружен. Не один месяц после этого Каррингтон всем подряд сообщала, что у нее в животе побывал пенни на счастье. Теперь с нами должно случиться что-то очень хорошее, уверяла меня она, дай только срок.

Глава 14

Волосы в Хьюстоне – серьезный бизнес. Я просто диву давалась, сколько же вокруг желающих платить за услуги в салоне «Уан». Особенно большое количество денег и времени тратилось на то, чтобы быть блондинкой, и в салоне «Уан» женским волосам придавали такой цвет, о котором можно только мечтать. Салон славился тем, что там превосходно делали трехцветное колорирование на светлые волосы, и эффект получался такой впечатляющий, что женщины готовы были лететь сюда из других штатов. Лист ожидания был у каждого стилиста, но к стилисту по прическам и совладельцу салона, Зенко, лист ожидания бывал заполнен минимум на три месяца вперед.

Зенко, невысокий, по необыкновенно внушительный мужчина, обладал волнующей грацией танцовщика. Хоть Зенко родился и вырос в Кейти, обучался он в Англии. А когда вернулся, свое имя он утратил, осталась только фамилия, и говорить он стал как самый настоящий англичанин. Его выговор всем нам нравился. Нравился даже тогда, когда Зенко кричал на кого-то из нас в служебных помещениях вдали от клиентов.

А кричал Зенко много и часто. Он был перфекционистом, не говоря уж о том, что он был гением. И уж если что не по его, начинал метать громы и молнии. Но что за бизнес он построил! Его салон признавался салоном года такими журналами, как «Тексас мансли», «Эль» и «Гламур». Сам Зенко промелькнул в документальном фильме об одной знаменитой актрисе. Он распрямлял ее длинные рыжие волосы специальным утюгом, в то время как она давала интервью журналисту. Этот документальный фильм превратил карьеру Зенко, и без того уже процветавшего, в яркий блеск славы, которая выпадает на долю далеко не каждого из стилистов. Теперь он выпускал свою линию парфюмерии, все в блестящих серебряных баночках и бутылочках с крышечками в виде звезды.

Внутри салон «Уан», как мне казалось, напоминал интерьер какого-нибудь английского аристократического особняка: блестящие дубовые полы, антиквариат и расписанные вручную потолки с медальонами. Если клиентка желала кофе, его подавали в тонких фарфоровых чашечках на серебряном подносе. Если она хотела диетическую колу, ее наливали в высокие стаканы с кубиками льда из воды «Эвиан». С обычной клиентурой стилисты работали в одном просторном зале, а для знаменитостей и супербогатых людей было оборудовано несколько отдельных кабинетов. Кроме того, имелось специальное помещение, где мыли голову, там всегда горели свечи и играла классическая музыка.

Меня, как ученицу, в течение года к клиентам с ножницами не подпускали. Я смотрела и училась, выполняла поручения Зенко, подавала клиентам напитки и иногда накладывала на волосы бальзам глубокого воздействия с обертыванием горячим полотенцем и фольгой. А еще делала маникюр и массаж рук некоторым клиентам, пока они ждали Зенко. Интереснее всего было делать педикюр женщинам, вместе проводившим спа-день. Пока они болтали, мы еще с одной педикюршей молча работали над их ногами и слушали последние сплетни.

Сначала женщины, как правило, рассказывали друг другу о том, что в последнее время делали и что еще предстоит с собой сделать, обсуждали, стоит ли пожертвовать улыбкой ради инъекции ботокса в щеки. И затем, недолго поговорив о мужьях, наконец переходили на детей, их школы, друзей, успехи и болезни. Многие дети пользовались услугами психотерапевтов, фиксировавших все, даже незначительные разрушения, вызванные в их душах вседозволенностью – когда они получают то, что хочется и когда хочется. Все это было так далеко от моей жизни, что казалось, мы с ними живем на разных планетах. Но затем следовали более знакомые истории, заставлявшие меня вспомнить Каррингтоп, так что иногда я еле удерживалась от того, чтобы не воскликнуть: «У моей младшей сестры то же самое!» или «Как я вас понимаю!»