Истина в деталях - Р. С. Болдт

Оливия Райт предлагает мне свое тело — женщина, которая не может заниматься сексом с мужчиной из-за ублюдка, который взял то, что не имел права брать. Ублюдок, который изнасиловал ее и оставил после себя раны, физические и эмоциональные.

Она хочет попробовать со мной. Я знаю, что она хочет проверить, сможет ли отпустить прошлое. Посмотреть, может ли секс хоть раз быть не грязным. А я уступаю, потому что я эгоистичный сукин сын.

Я должен отпустить ее прямо здесь и сейчас, но не могу. Хочу иметь возможность быть с ней, обнять ее и посмотреть, может быть, именно я смогу помочь ей проложить свой путь, который не будет изрезан шрамами прошлого.

Она возненавидит меня, когда все закончится, и мы расстанемся, но мне нужен этот момент с ней. Черт, я хочу, чтобы у меня было как можно больше моментов с ней.

— Ты скажешь мне, как все это будет происходить. Это на твоих условиях. — Я засовываю руки в карманы. — Как ты хочешь меня?

Она жестом показывает на кровать, где покрывало частично откинуто. От этого небольшого движения ее великолепные сиськи подрагивают, и мне чертовски трудно не пялиться на них. Это становится испытанием, ведь то, что, как я уже знаю, является самой сладкой киской, которую я когда-либо пробовал, прикрыто лишь маленьким клочком кружева.

— Если ты сможешь сначала откинуться на спинку кровати… — с крошечным смешком, выдающим ее нервозность, она говорит. — Вообще-то я не дошла в своих мыслях до этого момента.

Я на мгновение задумываюсь. Она должна чувствовать, что контроль в ее руках — это ключ к тому, чтобы она чувствовала себя в безопасности. Мне приходит в голову идея, и я быстрыми движениями и с большим нетерпением, чем хотел бы признать, скольжу на кровать и откидываюсь на подушки.

Вскидывая подбородок, я одариваю ее высокомерной ухмылкой и прохожусь взглядом с ног до головы, задерживаясь на ее груди и ногах.

— Я не могу сосредоточиться на уроке, профессор. — Я поглаживаю ладонью свой член в брюках, который твердеет все больше, чем дольше я смотрю на нее. Ее соски напрягаются, превратившись в твердые бутоны. — Ты постоянно отвлекаешь меня своими юбками-карандашами. Но я знаю, что ты заметила меня. — Сквозь тонкую ткань я поглаживаю свой член. — Заметила, как сильно ты меня заводишь.

Ее дыхание прорывается через губы, а язык высовывается, чтобы смочить их, и ее глаза фиксируют каждое мое движение.

— Когда я смотрю, как ты преподаешь в этих юбках, которые обтягивают твою прекрасную попку, то становлюсь чертовски твердым. Не могу перестать думать об этом. — Я просовываю руку под пояс брюк и сжимаю свой ноющий член. Блядь. Я уже готов, а она даже пальцем меня не тронула. — Я думаю о том, как ты возьмешь мой член так глубоко, как только сможешь. Может быть, когда я буду в тебе, смогу сосредоточиться на уроке.

Ее грудь поднимается и опускается от затрудненного дыхания.

— Ты так думаешь?

— Да. — Я раздвигаю ноги, держа руку в штанах и поглаживая свой член. — Мне нужно, чтобы ты скакала на мне, пока не кончишь. — Она прикусывает нижнюю губу. — Да, ты непослушная, профессор, не так ли? Я не могу перестать думать о твоей киске. Будет ли она охотно скользить по моему члену? Будет ли она такой тесной, что я буду задыхаться?

Она скользит рукой по своей груди и пощипывает сосок. Господи, блядь.

— Да, у моего профессора такая нуждающаяся киска, не так ли? Ей нужно, чтобы я ее успокоил. Ей нужно, чтобы мой большой член вошел в нее очень сильно и глубоко, заполнив до отказа. — Я сжимаю свой член в кулаке, кончик высовывается за пояс, смазка течет к основанию моего живота. — Вам лучше подойти сюда и заставить меня обратить на себя внимание, профессор.

Голос у нее хриплый, глаза наполнены возбуждением.

— Прежде чем я соглашусь на что-то, сначала мне нужно это увидеть.

Ах, черт, да. Я ослабляю пояс, сдвигая его ниже на бедрах, и выпускаю член на свободу. Сжимаю его в кулаке, и, когда делаю два медленных толчка, она всхлипывает.

— Да… все, что тебе нужно сделать, это сесть на него и сделать так, чтобы он почувствовал себя лучше, и я обещаю, что позабочусь о тебе.

Она быстро двигается, встает коленями на кровать и переползает на мои бедра, слегка покачивая этими восхитительными сиськами. Черт побери, если она не является воплощением гребаной влажной мечты.

— Тебе придется снять с меня трусики.

Наши глаза встречаются, и мой пульс подскакивает до небес. Пока она стоит на коленях, я просовываю пальцы под кружево и спускаю ткань по ее бедрам. Снимаю их до конца, а она отбрасывает их в сторону.

Когда Оливия опускает свою голую киску и устраивается на мне, я почти теряю способность дышать. Черт возьми, она — самое великолепное создание на этой проклятой земле.

— Твое задание — сделать мне приятно. — Ее тон, я уверен, тот, который она обычно использует для своих студентов, и, черт возьми, если это не заводит меня еще больше. — Заставь меня забыть, как это неправильно. — Она тянется к моему члену, и я шумно выдыхаю, когда она берет меня в свою крепкую хватку. — Заставь меня забыть, что ты мой ученик.

— Да, мэм. — Я накрываю ее руку своей и направляю ее, чтобы она дрочила мне мучительно медленными движениями. Потянувшись вверх, я провожу большим пальцем по ее напряженному соску, и она выгибается навстречу моим прикосновениям. Я пощипываю твердые вершинки, а затем провожу кончиками пальцев по ее гладкому животу и вниз между бедер.

Скользя по ее влажным губам, я стону.

— Ах, черт, профессор. Вы позволите мне это сделать? Вы позволите мне глубоко войти в свою сладкую киску?

Я погружаю в нее два пальца по костяшки и наблюдаю за ней, оценивая реакцию на любой признак того, что ее триггерит, или она не получает удовольствия. Когда ее голова откидывается назад, тело выгибается дугой, демонстрируя великолепные сиськи, а в глазах не остается ни тени сомнений, мне становится немного легче дышать. Когда я проталкиваю пальцы глубже, мой член дергается в ее руке от того, как приятно ее влажная киска ощущается на моих пальцах. Я ввожу и вывожу их, а ее рука замирает, неуклюже поглаживая меня, а затем возобновляет равномерные движения.

— Вот так. Поработай с моим членом еще. Может быть, ты все-таки не такая уж невинная, профессор, а? Мои пальцы глубоко в этой шаловливой киске, пока ты