Истина в деталях - Р. С. Болдт

Руки он держит перед собой, вне поля моего зрения. Но когда он поворачивается, мое внимание привлекает не блестящий пакет с подарком. На его лице отражается уязвимость.

— Это мой подарок на день рождения?

— Да. — Уголок его губ приподнимается. — Я не знал, что тебе подарить, но подумал, — его непринужденное пожатие плечами противоречит нерешительности в его глазах, — может быть, это подойдет.

Я подхожу ближе.

— Можно? — мои пальцы застывают над свертком, пока он держит его. Он кивает, и я думаю, мне показалось, или он действительно побледнел.

Когда я отклеиваю папиросную бумагу, скрывающую содержимое пакета, мои глаза с любопытством смотрят на него.

— Продолжай, профессор.

Я тянусь внутрь и достаю деревянную шкатулку. Она выглядит как антикварная, с вырезанными вручную узорами в форме сердца, покрывающими внешнюю сторону. С одной стороны есть петля, и я думаю, не шкатулка ли это для украшений.

Нико тихо предлагает.

— Она открывается.

Как только я поднимаю крышку, начинают звучать первые ноты, и мое сердце замирает в груди.

Нико дарит мне на день рождения музыкальную шкатулку, которая играет «What A Wonderful World».

Я произношу слова едва слышным шепотом, с трудом сдерживая слезы.

— Ты помнишь, что у меня была музыкальная шкатулка, которая играла это?

— Конечно, помню, — спокойно отвечает он с тем фирменным высокомерием, с которым я уже успела познакомиться. А когда он добавляет.

— Я помню все, что ты мне говоришь, — он уничтожает все остатки моего сопротивления.

Глядя на музыкальную шкатулку, которая все еще играет, я сглатываю огромный комок эмоций, застрявший в горле. Аккуратно опускаю крышку, ставлю ее на прикроватную тумбочку и провожу пальцами по деревянной поверхности.

— Нико? — тихо спрашиваю я.

— Да? — в его тоне чувствуется настороженность, но я планирую это исправить.

— Я предлагаю тебе бросить этот пакет и приготовиться.

Я не даю ему и двух секунд, прежде чем развернуться и броситься к нему, обхватывая его лицо руками и направляя его рот к своему. Когда пакет, в котором был подарок, падает на пол, одна его рука обвивается вокруг меня, а другая обхватывает мой затылок, чтобы углубить поцелуй. Оттягивая волосы на моем затылке, он проникает языком в мой рот, и бешеная похоть загорается в моих венах.

Его тело сотрясает дрожь, когда я покусываю его нижнюю губу. Я успокаиваю ее языком, а затем отодвигаюсь назад, чтобы встретиться с ним взглядом.

— Спасибо за подарок. Мне очень нравится.

Его тон хриплый и низкий, глаза искрятся желанием и нотками юмора.

— Да. Думаю, я понял это, когда ты на меня набросилась.

— Эй, — игриво ругаюсь я, толкая его в грудь, но он крепче прижимает меня к себе и наклоняет голову ближе.

— Я не говорю, что не одобряю. — Он слегка проводит губами по моим губам. — На самом деле, я бы предпочел, чтобы ты благодарила меня так всегда.

— Ты бы хотел, да? — шепчу я ему в губы.

— Да. — Его глаза вспыхивают чем-то особенным, что я не могу определить.

Когда я отстраняюсь, он крепко прижимается ко мне, но потом неохотно отпускает свою хватку. Я отхожу назад, пока мои ноги не упираются в кровать. Затем я хватаюсь за подол футболки и медленно поднимаю ее, следя за выражением лица Нико.

Его взгляд из настороженного превращается в раскаленный. К тому времени, когда я отбрасываю футболку в сторону и стою в одних трусиках, в его глазах появляется предостережение.

— Оливия. — От озабоченности в его тоне мои движения замедляются, прежде чем я успеваю перестроиться. Я застала его врасплох, вот и все. Мне нужно прояснить свои намерения.

Зацепив большими пальцами за каждую сторону стрингов, я удерживаю его горячий взгляд своим и иду на откровенность.

От нервного напряжения я говорю отрывисто и невнятно.

— Я хочу попробовать. С тобой. — Руки застыли, я жду его ответа, мои большие пальцы дрожат под тканью трусиков. — Если тебе… интересно.

О, Боже. Неужели я могу говорить более жестко и официально?

— Оливия… Господи. — Его голос звучит измученно и… О, нет. Он не хочет меня.

Конечно, ему неинтересно. Ради Бога, я же подержанный товар. Какой мужчина захочет иметь кого-то отвратительного и испорченного, как я? Нико может выбирать себе женщин по вкусу, и, наверное, уже выбрал, и все они гораздо опытнее и лучше меня.

Черт. Я скрещиваю руки на груди, пытаясь скрыть от его взгляда свою грудь, и наклоняюсь, чтобы достать футболку, которую я сбросила во время своей ужасающей любительской попытки соблазнения. Как только мои пальцы касаются ткани, сильные пальцы хватают меня за запястье, но я не осмеливаюсь поднять взгляд. Не могу этого вынести.

Я шепчу, как будто если не говорить на нормальной громкости, то этого промаха никогда не случится.

— Если ты позволишь мне надеть футболку, я просто…

Он поднимает меня на ноги, прижимая к своему крепкому телу и руками обхватывает меня. Я смотрю на основание его горла и заставляю себя дышать ровно. Это ошибка, вот и все.

— Оливия. — Его голос болезненный, как будто вырванный из горла, наполненного бритвенными лезвиями. Он прижимается губами к моему виску, и его голос становится более мягким. — Я не отвергал тебя, детка. — Нико вздыхает, касаясь моей кожи. — Ты богиня, слышишь? Никто не сможет отказаться от такого подарка, который ты предлагаешь. Но мне будет чертовски неприятно, если завтра ты об этом пожалеешь.

Я закрываю глаза, борясь с дрожью, когда расцветает искра надежды.

— Посмотри на меня. Пожалуйста. — Он отступает назад, движения его скованны, пока я не поднимаю на него глаза. Он смотрит на меня. — Просто я хочу, чтобы ты была уверена.

— Я уверена, — шепчу я. — Я хочу попробовать с тобой.

Он закрывает глаза, мускулы на его челюсти напрягаются, прежде чем он упирается лбом в мой лоб. Мы остаемся так, в тишине, которая окружает нас в течение долгого времени, пока он не шепчет.

— Я не заслуживаю этого подарка, но, черт возьми, не могу от него отказаться.

Он говорит это так тихо, еле дыша, что, возможно, и не собирался произносить это вслух. Прежде чем я успеваю подумать об этом, он опускает руки и отступает на шаг, его глаза встречаются с моими.

— Ты скажешь мне, как все это будет происходить. На твоих условиях.

Сорок четвертая глава

Нико

Черт меня побери. Мы празднуем ее день рождения, и вот она предлагает мне самый дорогой подарок на этой чертовой земле.

А я, как проклятый сукин сын, заставляю ее думать, что мне это неинтересно. Она ошеломила меня, и я поступил