Изабель Вульф - Разлуки и радости Роуз

— У кого есть телефон Общества алкоголиков?

Немного выпив, все заметно расслабились. Мэвис Сэквилль затянула обычную ханжескую речь о том, что у всех у нас обязательно должен быть диплом психолога.

— Колонки экстренной психологической помощи должны вести профессиональные психотерапевты и консультанты, — завела она старую песню, когда принесли закуски. — Эта работа не для дилетантов, неквалифицированные психологи рискуют дать плохой и даже опасный совет.

Но все мы знали, с какой стати она разглагольствует на эту тему: журнал «Мир женщин» только что вышвырнул ее вон, взяв на ее место знаменитость, толстую актрису Вэлери Туф.

— При всем уважении, Мэвис, мне кажется, что профессиональное образование менее важно, чем опыт, умение сострадать и понимание человеческих эмоций, — твердо возразила Мэри Крейцлер.

— И сопереживание, — добавила я. — Читатели должны понимать, что мы имеем представление о том, что они чувствуют, хоть и не пережили то же самое в действительности.

— По-моему, наша работа заключается в том, чтобы дать читателю нужный источник информации, — деловито заявила Кэти Бридж. — Мы — как постовой на перекрестке с картой наготове, мы советуем читателям, какой путь выбрать.

Потом мы обсудили будущее нашей профессии, и все согласились, что оно самое радужное.

— Сейчас существует так много источников информации, — сказала Лана Маккорд, — в прессе и в интернете. И тем не менее желание поделиться с человеком, даже анонимно, сильно как никогда.

Мы с серьезным видом закивали. Принесли горячее, и разговор заметно оживился — мы стали обсуждать случаи, когда сталкивались с психически неустойчивыми читателями, и вообще профессиональный риск.

— У меня был один преследователь, — поделилась Карен Брейтуэйт из «Дейли мун». — Его задержали в приемной с ножом.

— За мной гонялись два маньяка, — заявила Салли Трумен из «Эхо», — и оба с бейсбольными битами.

— А за мной три, — вмешалась Джун Снорт, которую не переплюнуть, — и у всех были полуавтоматические «рюгеры» сорок четвертого калибра.

— Правда? — хором воскликнули мы.

— Нет! — завизжала она. — Я вас разыграла! — Теперь и мы рассмеялись. — Но один из моих читателей сейчас лежит в психушке с усиленным режимом охраны.

— Ничего себе, — все в ужасе ахнули.

— Раз уж мы заговорили на эту тему, никто не слышал о Колине Твиске из Далвича? — спросила я, оглядев присутствующих. — Чудак, но довольно симпатичный, тридцати пяти лет, занимается компьютерами, никак не может найти девушку, классический случай Одинокого Молодого Человека.

— О да, мой клиент, — ответила Кэти Бридж. — Я сделала глупость и ответила ему. Он шесть месяцев от меня не отставал.

— Да что ты! — У меня задрожали коленки. — Как думаешь, он… опасен? — с деланным безразличием спросила я.

— Возможно. Я не хотела рисковать, поэтому добилась запрета на приближение. Налей мне еще вина, Роуз.

Мне стало совсем нехорошо. За десертом разговор зашел о самых отвратительных письмах, которые мы когда-либо получали.

— Мне один мужик прислал письмо с жалобой, что у него слишком большой член, — сказала Лана Маккорд. — И в доказательство приложил фотографию!

— И что же ты сделала? — спросила я.

— Дала ему свой домашний адрес, а ты как думаешь?

— А мне прислали дохлую мышь, — заявила Джун Снорт с самодовольной усмешкой.

— А мне — дохлую крысу, — подхватила Кэти Бридж.

— Мне один раз пришло письмо, и там через слово встречалось это выражение, сами знаете на какую букву.

— Мне прислали пару заношенных мужских трусов!

— А мне — заношенные трусы со следами спермы!

— Ну а мне, — произнесла я, когда все они уже давились от смеха, — на прошлой неделе прислали выводок мандавошек!

— О нет!

Их лица застыли в шоке. Я торжествовала.

— Целых три штуки, — пояснила я. — В маленьком пластиковом мешочке — жуткая гадость.

Получите!

— А мне писали знаменитости, — как бы невзначай заявила Джун Снорт.

— И кто же? — хором спросили мы.

— Не могу раскрыть их имена по очевидным причинам.

— Да, да, конечно, — согласно закивали мы.

— Могу только сказать, что это была очень известная австралийская поп-звезда.

— Не может быть!

— Послушайте, если у людей денег куры не клюют и они красивы, как боги, это вовсе не значит, что они счастливы. Даже звездам нужен совет.

— Мне один раз Мадонна написала, — сказала Лана Маккорд и расхохоталась. — У нее с Гаем Ричи были проблемы!

— Да, да, а мне Папа Римский — переживал из-за проблем в личной жизни! — пьяно хихикнула Карен Брейтуэйт.

К тому времени все уже изрядно выпили, и пошла пьяная болтовня. Даже Ситронелла и та наклюкалась.

— Но как же это тяжело — помогать людям советом, — угрюмо проговорила Лана Маккорд.

— Не знаю, — ответила я.

— Мы же берем на себя страдания других людей. В самом деле, какого черта нам это нужно?! Зачем?

— Затем, что мы можем многое изменить, — ответила я. — Можем спасти чьи-то отношения и даже жизнь. Выручить людей из неприятностей, — добавила я. — Вот зачем мы это делаем.

— Я так не думаю, — возразила Мэри Крейцлер. — По-моему, нам просто нравится наблюдать хаос, царящий в жизни других людей. Нас это успокаивает.

— Нет, это призвание, — настаивала я, — и, самое главное, мы понимаем, что нужны нашим читателям.

— Нет, — вмешалась Кэти. — Это они нам нужны. Давайте начистоту, девочки, все мы занимаемся этим, потому что тоже страдаем. Помогая другим, мы залечиваем собственные раны. У меня, например, было ужасное детство, — затянула она, потягивая куантро. Покачала головой и вздохнула. — Родители развелись, когда мне было восемь.

— Подумаешь, — возмущенно фыркнула Джун Снорт, — мои разошлись, когда мне было всего два года!

— А я с десяти лет хожу к психиатру, — призналась Кэти, откусывая птифур.

— Ну и что? — парировала Салли Трумен. — Я не вылезаю из кабинета психоаналитика с пятилетнего возраста!

— Я перепробовала все существующие наркотики, — заявила Лана. — Марихуана, кокаин, таблетки.

— В детстве мои родители меня просто не замечали.

— Моя мать страдала анорексией. Она мучила нас голодом.

— А мой отец был алкоголиком!

— Моя мать не разрешала мне завести дома животное — даже котенка!

— А у меня был котенок, но он умер!

— А мой щенок умер в мой день рождения — мне было пять лет!

— А надо мной в школе издевались! — выкрикнула пьяная Ситронелла. Мы тут же замолкли и подняли головы. Ее круглое лицо с зобом перекосилось от жалости к себе, брови полумесяцем поникли в поисках сочувствия. — Дети сделали меня козлом отпущения, — призналась она обманчиво мягким голосом. Я бы скорее поверила, что это она издевалась над всеми остальными детьми в школе. — Они вели себя так жестоко, — продолжала она, — но хуже всего было то, что я училась в очень дорогой частной школе. — Ага, заливай дальше. — И все потому, что они мне завидовали, — добавила она с пьяным вздохом, — потому что я была лучшей ученицей в ихней школе.