Сьюзен Андерсон - Будь моей, малышка

Джульетта чуть не ахнула – до того потрясающе он выглядел: смокинг сидел на нем как влитой, ослепительная белизна накрахмаленной манишки подчеркивала смуглый цвет кожи. Щеки Бью были выбриты настолько тщательно, что даже слегка поблескивали в свете люстр.

От созерцания Дюпре Джульетту оторвал капитан Пфеффер, который, видимо, уже не в первый раз задавал ей один и тот же вопрос:

– Появится ли ваш батюшка сегодня вечером, мисс Лоуэлл? Мне просто не терпится познакомиться с таким влиятельным человеком.

Вопрос застал Джульетту врасплох, но она быстро взяла себя в руки.

– Я тоже была бы рада, если бы папа был здесь, – улыбнулась она, – но, к сожалению, в данное время у него слишком много работы.

– Не возражаешь, если я приглашу тебя на танец, дорогая? – Бью, положил ей руку на плечо.

– Разумеется, нет. Думаю, я тоже имею право повеселиться. – Улыбнувшись супругам Пфеффер, Джульетта последовала за Дюпре.

– Чертов сукин сын! Из-за таких кретинов, как Пфеффер, репортеры раздувают шумиху насчет коррупции в полиции Нового Орлеана. – Бью помотал головой. – Обидно, честное слово! Ладно, лучше скажи, у твоего отца действительно появился новый проект?

– Да, – кивнула Джульетта.

– А если бы он был свободен, непременно примчался бы на твой праздник?

Нервный смешок сорвался с губ Джульетты прежде, чем он успел закончить вопрос.

Бью крепче прижал ее к себе, и они плавно поплыли по залу, покачиваясь в такт приятной мелодии, которую наигрывал небольшой оркестр из шести человек.

– Как я понял, он бы не приехал вообще?

– Отец не удосужился появиться ни на моем первом исполнении сольного фортепьянного концерта, ни на выпускном вечере в колледже. – Заметив, как внимательно смотрит на нее Бью, Джульетта постаралась сохранить на лице безмятежное выражение. – Вот почему у меня есть все основания полагать, что он не приехал бы и в Новый Орлеан.

– Вот тип! – покачал головой Бью. Казалось, он был даже больше расстроен, чем сама Джульетта, и она неожиданно почувствовала, как от этого у нее потеплело на сердце.

Бью поднес к губам ее руку и поцеловал.

– Я уже говорил тебе, что ты сегодня фантастически красива?

– Спасибо, Бью.

– И твое платье мне тоже очень нравится, наверное, потому, что оно хоть немного открывает твое тело. Джульетта удивленно вскинула на него глаза.

– Ну, ты ведь не станешь спорить – оно намного сексуальнее, чем те скромненькие платьица, которые ты обычно предпочитаешь носить. Теперь общество Нового Орлеана по крайней мере убедится, что у тебя красивые ноги.

– Подожди, а чем тебе не нравятся мои обычные платья? С ними что-нибудь не в порядке?

– Да нет, они нормальные. Просто в них ты делаешься похожей на хорошенькую добропорядочную школьницу.

Джульетта надменно вскинула брови:

– Полагаю, любая одежда соответствует моему содержанию.

– Не смею спорить, мой очаровательный Бутончик, ты действительно хороша в любом платье и даже без такового, – произнес Бью. – И ты мне это уже не раз доказала.

Джульетту бросило в жар. Поразительно, как ему удавалось за одну мимолетную секунду возбудить в ней желание! Она приподнялась на цыпочки и запечатлела на щеке Бью сочный поцелуй, а потом, оторвав руку от его плеча, тщательно стерла следы губной помады.

Бью пристально посмотрел на нее, глаза его горели.

– Черт! Я схожу с ума, когда женщина улыбается мне так, как ты сейчас, потому что это означает, что вскоре я получу невероятное удовольствие.

– Просто у тебя крайне испорченное воображение, Бьюрегард! – рассмеялась Джульетта.

– Испорченное? Черта с два! О чем еще я могу думать, когда ты рядом?

– Не понимаю, что ты имеешь в виду. – Продолжать эту тему становилось опасно, и Джульетта, замолчав, со вздохом опустила глаза.

– Нервничаешь, солнышко?

– С какой стати?

– Ну, тебе же нужно говорить благодарственную речь.

– А, ты об этом. Но тут нет совсем никакой сложности – ведь я подготовлена к этому с детства.

На секунду Бью замер.

– Значит, подготовлена? Каким же образом?

– О Боже, да самым обыкновенным. С тех пор, как я себя помню, и вплоть до окончания колледжа я была обязана ежедневно являться на традиционный чай, где бабушка устраивала мне двухчасовые экзамены по технике речи, манерам, знанию этикета и так далее, и так далее – можно перечислять до бесконечности.

– А сколько тебе тогда было лет?

– Точно не помню, наверное, все началось, едва я стала ходить.

Бью нахмурился:

– И тебе каждый Божий день приходилось по два часа отчитываться в том, что ты оправдываешь репутацию маленькой леди Астор Лоуэлл?

Его удивление было настолько велико, что Джульетта даже улыбнулась про себя.

– Знаешь, мне иногда ужасно хотелось сделать что-нибудь, например, швырнуть чашку о стену или вскочить со стула и кружиться, кружиться до потери сознания. Как я завидовала детишкам нашего садовника: они вольно резвились на траве, им было так весело, а мне… Я смотрела на них из окна и мечтала только об одном – чтобы они приняли меня в игру.

Вечер проходил великолепно. Джульетта чувствовала себя гораздо красивее, легче, умнее и сексуальнее, чем когда-либо прежде. И она любила Бью, любила сильно, беззаветно. Она прекрасно понимала, что сейчас не самый удачный момент для разговора о своих чувствах, и поэтому находила наслаждение в том, чтобы, переходя вместе с Бью от группы к группе, смеяться, флиртовать и танцевать с ним.

Ровно в одиннадцать Джульетта в сопровождении Бью поднялась по широким мраморным ступеням, ведущим на второй этаж, и остановилась на лестничной площадке. Чтобы сразу привлечь к себе внимание, она взяла маленький колокольчик, который Роксанна заранее положила на стоявший перед ней столик, и позвонила.

Публика в холле мгновенно замолкла. В наступившей тишине Джульетта вернула колокольчик на прежнее место и поднесла ко рту микрофон.

– Обещаю не занимать слишком долго ваше внимание, – с улыбкой произнесла она, обводя взглядом гостей, – но с моей стороны было бы большой ошибкой не воспользоваться моментом и не поблагодарить всех вас за то, что вы почтили наш отель своим присутствием. Корпорация «Отели Краун» счастлива открыть новый отель именно в вашем прекрасном городе и поручила мне от лица всех ее сотрудников выразить вам нашу горячую признательность за участие в проекте. «Гарден Краун», в частности, и мое детище, и мне безмерно повезло, что я встретила здесь столько поистине чудесных людей, которые оказали мне неоценимую помощь в столь трудном начинании. Присматривавшие прежде за этим особняком супруги Селеста и Эдуард Хэйнес приложили максимум усилий, чтобы познакомить меня со всеми вами… – Джульетта некоторое время перечисляла фамилии тех, кто помогал ей, и под конец сказала: