Сьюзен Джонсон - Французский поцелуй

Это напомнило Ники книжку «Нужно будет как-нибудь вместе пообедать». Наконец она сказала:

– Мне пора. – Потому что Джонни был слишком вежлив, чтобы просто вышвырнуть ее из машины.

Джонни достал из багажника ее сумку. Они еще минутку постояли в этой мертвой тишине, потом Джонни наклонился и поцеловал Ники в щеку.

– Когда придешь строить домик на дереве, – произнес он, – тогда и увидимся.

– Это первое, чем я займусь завтра.

– Если меня не будет, Джорди и Верни тебя встретят. Обращайся к ним, если возникнут какие-то вопросы.

Это прозвучало так, словно он обязательно постарается не быть там.

– Джорди знает, чего хочет. Все нормально. И еще раз спасибо.

– Спасибо тебе. Без тебя я бы с французским не справился.

Джонни повернулся и пошел к машине.

Ники подняла сумку и, шагая по дорожке к дому, услышала, как автомобиль негромко хрипловато зафырчал и отъехал.

Ники не оглянулась. Какой смысл? Джонни уехал. Она всегда знала, что у поездки в Париж будет последняя точка. А теперь самое время переместить эти чудесные воспоминания в сувенирный альбом в небесах и продолжать жить дальше.

Ники бросила сумку в коридоре, прошла в кабинет и проверила электронную почту.

Двадцать сообщений после ее отъезда.

Она вздохнула и начала с ними разбираться.

Потом проверила автоответчик. Аа-ах, и тут пятнадцать сообщений – и это после того, как она стерла пару дюжин еще в самолете. Может быть, завести не внесенный в списки номер? Нет, это неразумно для человека, у которого свой бизнес. Ники включила первое и вслушалась в длинный путаный вопрос Доры, своего экономиста. Когда Дора замолчала, Ники нажала кнопку «сохранить» и наскоро помолилась, чтобы следующее сообщение оказалось коротким.

Конечно, ей не повезло – все были длинными, включая пять сообщений от сестры. Ники решила отложить звонок к сестре. Разговор с ней коротким не получится.

Звонок матери тоже может подождать. Мать вечно интересуется, не встретила ли Ники кого-нибудь славного. Для нее это значит – кого-нибудь, не похожего на ее бывшего жениха, Тео. А лучше всего кого-нибудь, кто живет в Блэк-Даке. Наверное, Ники могла бы ей сказать, что встретила мужчину, по-настоящему славного в постели, но очень сомневалась, что мать захочет выслушивать подробности. В тех редчайших случаях, когда мать употребляла слово «секс», она произносила его по буквам, словно им всем было по пять лет и они не умели складывать из букв слова.

На десятом сообщении Ники стала подумывать о самоубийстве при помощи шоколада и съела четыре – ну ладно, ладно, пять… самое большее – шесть трюфелей, привезенных из Ниццы. Наконец настроение стало улучшаться.

Да, это новость; оказывается, шоколад – не самое подходящее средство для самоубийства. Ники даже снова начала думать, что ее жизнь достаточно хороша и без того, что в ней больше никогда не будет секса с Джонни Патриком. В конце концов, в море свиданий плавает достаточно крупных рыб. Просто тонны. «Черта с два!» – пропищал в голове тоненький голосок, не желавший рассуждать практически.

«Долой такие мысли!» – оскорбленно взвыл другой, эгоистичный голос.

– О черт… будем смотреть правде в лицо, – негромко пробормотала Ники. – В этом мире недостаточно шоколада.

Работать, работать, работать. Заполнять время работой – вот что ей нужно. Отличный план. Она даже и думать не будет про секс, удовольствия или развлечения. Она сейчас быстренько позвонит Бадди, уточнит, выжил ли он без нее, спланирует завтрашний график, а потом ляжет спать, чтобы встретить утро бодрой и энергичной.

У Джонни было большое преимущество – его отвлекали Джорди и Верни, так что часы, проведенные им дома после возвращения, оказались плотно занятыми. Он сыграл с Джорди и Верни в шахматы, какое-то время играл с Джорди в видеоигры, пообедал, прочитал дочери сказку на ночь – точнее, она ему прочитала, подоткнул ей одеяло, и они стали решать, чем будут заниматься завтра.

Верни согласилась на какое-то время остаться, чтобы купить Джорди все необходимое в школу, – Джонни не любил ходить по магазинам.

– А когда Ники придет поработать с моим домиком на дереве, может, она захочет пойти с нами.

– Посмотрим, – ответил Джонни. Он не собирался втягивать Ники в семейные дела. – Сейчас ее менеджер уходит в отпуск. Думаю, Ники будет очень занята.

Господи, он совершенно не подумал о том, что Ники будет приходить к ним каждый день! Как он с этим справится? Хороший вопрос. То, что ему придется ежедневно видеть сверхпылкую Ники Ледо собственной персоной, может стать большой проблемой.

– А можно, я позвоню ей и спрошу? – спросила Джорди.

– Давай подождем. Наверное, Ники завалена работой, как и я.

Пока не придумается чего-нибудь получше, будем ее просто избегать; его либидо не способно на тесное общение с Ники.

– Если бы вы могли остаться еще на несколько дней помимо школьных покупок, Верни, – произнес Джонни, – я был бы вам очень благодарен. Потеряна почти неделя. Наверное, придется запереться в студии, чтобы закончить работу над этим альбомом.

Со своего кресла у окошка Верни величественно махнула рукой.

– Когда угодно. А мы с Джорди будем держать оборону.

– Я бы начал прямо сегодня. – Джонни наклонил голову. – Если вы не против.

– Пожалуйста.

– А ты, дитя? Проживешь без меня денек-другой?

Джорди, окружившая себя в кровати зверинцем из плюшевых игрушек, бросила на отца терпеливо-страдальческий взгляд.

– Можно подумать, ты мне нужен каждую минуту. У меня есть своя жизнь, папа.

Джонни рассмеялся:

– Даже и не знаю, нравится ли мне, что от меня так запросто отмахнулись.

– Если ты должен работать – работай. Знаю я, что такое куча домашних заданий. А мы с Верни все равно пойдем по магазинам. – Джорди посмотрела на няню: – Я хочу те фиолетовые ботинки, ладно? – Девочка бросила на отца скорбный взгляд: – Верни считает, что я еще слишком маленькая, а ведь это не так! У Эбби Престон уже есть такие.

– Купите ей ботинки, Верни. Об уместности поспорим позже.

– Как скажете, босс.

– И ту розовую рубашку с блестками тоже!

– Эй, дитя, не напирай, – усмехнулся Джонни. Судя по тому, как нахмурилась Верни, розовые блестки в картину не вписывались.

Этой ночью Ники в нескольких милях от него не могла уснуть, а Джонни заперся в студии и приступил к делу. Он даже сумел сосредоточиться на первых четырех песнях из альбома, почти не думая о Ники и сексе. Но очень быстро воспоминания о Париже и Ники подточили его оборону, и он начал нервничать. Едва не запоров сложный монтаж звуковых дорожек, потому что рука потянулась не к тому тумблеру, Джонни решил на этом закончить. Еще не хватало на этой стадии испортить альбом!