Ирина Алпатова - Барби играет в куклы

Короче, эксперимент начался. Мы, то есть я, безымянный парень и Люшка потащились на то место, где я нашла ключи. Так, отсюда я пошла куда? В ту вот дверь? Я неуверенно двинулась вперед. Спасибо моему провожатому или обстоятельствам за то, что было вроде как обеденное время. Иначе сейчас бы разыгралась сцена — по улицам слона водили… Я постояла перед какой-то дверью, повращав глазами, но куда мне было до Натальи, и мысленно постучала себя по лбу: эй, вспоминай, вспоминай давай! Мы заглянули в пустой кабинет, нет, не то. Снова попёрлись на исходную позицию, а я наконец догадалась, на кого мы походим: на сыщиков с терьером. Только терьер оказался раскормленным, туповатым и медлительным, хотя и переставлял торопливо толстые ножки, старался.

Мы, почти обнюхивая каждый угол, дошли до двери, которая грозила многообещающей надписью: "Не входи! Убьет!". На самом деле там хранились всякие хозяйственные принадлежности, и убить могла разве что швабра, попав входящему черенком по лбу. На своего провожатого я старалась не смотреть, и его терпение когда-нибудь кончится. Да и Люшка напоминала закипающий чайник — того и гляди засвистит.

Вот сейчас я нырну в эту комнату, закроюсь изнутри, и пусть меня там и в самом деле убьет, а эти пусть тут бегают, а я буду как Володя Шарапов из классного фильма, а они как волки позорные… Я включила свет, тупо оглядела полки. Уфф! Ключи лежали у входа на самом видном месте. Ну я-то, тупица, про них забыла, а куда смотрела Люшка, когда пришла на работу? Конечно, я была виновата, но как же мне захотелось прибить подругу!

Я вручила ключи группе сопровождения и очень тихо спросила, могу ли я уйти.

— Да я тебя отвезу, вот только ключи Наталье Андреевне передам. А ты к ней зайди, она велела, — это уже было сказано Люшке.

У меня засосало под ложечкой. Всё было ясно, сейчас Люшу из-за меня выгонят. А она так старалась, надеялась, красилась, так готовилась к судьбоносной встрече. Ждать я никого не собиралась — у нас, униженных и оскорбленных тоже есть своя гордость, хватит с меня! Когда парень с Люшкой исчезли из виду, и ринулась к выходу.

И почему, спрашивается, все двери в учреждениях обязательно должны выглядеть одинаково? Лично я красила бы входную-выходную в какой-нибудь другой цвет — красный, синий или зеленый. Специально для тех, кто способен заблудиться в трех соснах или плохо ориентируется в пространстве, или ходит без очков, или очень нервничает. Я все-таки взяла себя в руки и почти бегом устремилась по коридору… Человек возник передо мной совершенно внезапно, и я носом врезалась во что-то твердое и шершавое.

Я и не знала, что у меня такой паршивый нос, то есть чуть что, и из него сразу начинает течь кровь, причем в каких-то ненормальных количествах. Да еще ко всему прочему из глаз хлынули слезы, и стало совершенно ничего не видно. Дядька будто клещами взял меня за локоть и поволок куда-то. Кажется, в противоположную от входа сторону.

Самым худшим из всего случившегося оказалось то, что он притащил меня прямёхонько в кабинет все той же Натальи-как-там-ее… Я начала поспешно вытирать слёзы — еще не хватало раскисать на глазах у этой мегеры, хватит с неё моего расплющенного носа. Ладно хоть Люшки и парня в кабинете уже не было. А мегера-то как выскочит из-за стола, как выпрыгнет, и прямиком к тому, кто меня к ней приволок.

— Аркадий Петрович, у вас кровь!

Я хрюкнула разбитым носом и посмотрела на мужчину — как, и у него тоже?

Кошмар! Белоснежная рубашка на груди у господина была вся в темных пятнах. При этом он вытащил из кармана носовой платок, которого у меня отродясь не бывало, и протянул мне, повторив мегерины слова: "У вас кровь…". Я взяла платок, чего уж там, и прижала к своему пораженному органу. Теперь скорее домой! Но дядька приказал: "Сядьте!" и снова сжал мою руку, усаживая в мегерино кресло. Её это дело возмутило, хоть она ничего и не сказала. При этом Мегера Натальевна рвалась оказать помощь, но не мне, конечно, а дядькиной рубашке. Она сжимала в руках стакан с водой и носовой платок, ее личный, и всё порывалась кинуться со всем этим делом господину на грудь.

— Аркадий Петрович, это нужно немедленно замыть, иначе останутся пятна!

Но Аркадия Петровича такая перспектива вроде не испугала, и он велел:

— Вы лучше девушке компресс сделайте, пока она у нас тут кровью не истекла. — И они оба посмотрели на меня, причем сестра милосердия с явным возмущением.

Естественно, я не имела права истекать кровью у неё в кабинете, на её рабочем месте, да я этого делать и не собиралась. Я собиралась встать и уйти. Но мегера послушно подошла и налепила мне на переносицу свой мокрый платок. Я чувствовала, что с гораздо большим удовольствием она меня этим платком удавила бы, но… Мегера холодным голосом отдавала команды: голову выше, не дергайся! и я, стиснув зубы, подчинилась.

Потом, к счастью, мадам оставила меня в покое, и они заговорили о каких-то своих делах. Я сняла со своей физиономии кружевной компресс и, положив его на край стола, осторожно выбралась из кресла — посидела, пора и честь знать. "Ну я пойду", — сказала я в дядькин испорченный платок гнусавым голосом.

Мужчина промолчал, а мегера вообще даже бровью не повела — её спасательная миссия закончилась. Я поняла, что мне позволено удалиться, и можно тихонько вынести с поля боя свой распухший нос, какой ни наесть, а он у меня один. Мы с ним благополучно выбрались из кабинета и осторожно пошли по коридору, понимая, что второго столкновения нам уже, пожалуй, не пережить.

Я сделала лишь несколько шагов, когда дверь за моей спиной открылась, и стало ясно, что господин, отдав на ходу какие-то распоряжения, пошел за мной следом. Я почти размазалась по стене, уступая ему дорогу, но не тут-то было. Он тоже притормозил, вроде бы пропуская меня вперёд, мол, только после вас. Это он меня контролирует — догадалась я — хочет убедиться, что я выберусь отсюда по крайней мере живой и не создам им проблем. Наплевав на чувство самосохранения, я ринулась прочь, прижимая к носу испачканный платок одной рукой и выставив вперед другую. Именно так я и пронеслась мимо удивленного охранника и тех, кто там еще попался на моем пути — с простёртой вперёд дланью, указывая путь себе и следовавшему по пятам товарищу. Да-да, он тоже прибавил скорость и сидел у меня на хвосте.

За дверями Аркадий э…., не важно, в который уже раз ухватился за мою руку и в который раз скомандовал:

— Не надо так спешить!

— У меня автобус, — прогнусавила я, и в который раз пожалела, что не умею коротко и ясно, как Люшка, сказать: отвали!

И вот поэтому дядька теперь буксировал меня опять же куда угодно, но только не к автобусной остановке. А я вспомнила, как всегда "кстати", своего друга Мики, который, не желая идти домой с прогулки, ложился на брюхо, и хозяин тащил его за ошейник как мешок с картошкой. Я вот тоже так однажды поступила, и Федора не смогла сдвинуть меня с места. Может, мне и сейчас проделать похожий фокус: завалиться на здоровый бок? Но тогда на мне уж точно не останется ни одного живого места…