Марина Палмер - Целуй и танцуй: в поисках любви в Буэнос-Айресе

Наши с Чино тела совпадают так, словно они кусочки одного пазла. Не надо ни подстраиваться, ни менять позу, ни совершать усилий. Нам так уютно в объятиях друг друга! Мы чувствуем себя так вольготно. Я положила голову ему на плечо, а его рука скользит по моей спине. М-м-м… Мое тело нашло своего брата. Его тело нашло свою сестру. Но вы ведь знаете, что говорят об инцесте.

И потом — есть еще много неоспоримых факторов: его музыкальность, изобретательность, техника. Они совершенны! Я нашла свою пару. Он — тот самый. И ведь если мне так хорошо, то и ему должно быть столь же чудесно? Не могу поверить, что чувство может быть не взаимным. Такого просто не бывает!.. Не каждый день выпадает шанс танцевать с мужчиной, который не просто слышит ваше сердце, а у вас с ним оно одно… Вопрос: когда же мой замечательный партнер увидит свет в кромешном мраке?

Когда он в конце концов пригласит меня попрактиковаться с ним? Эта мысль сверлила мои мозги, пока он вращал меня по танцполу, час за часом. Мне остается лишь ждать. (Очевидно, меня послали на Землю, чтобы я год за годом коротала время в зале ожидания.) Знаю, шанс у меня есть. Он сам сказал, что ищет партнершу! Вот что я больше всего ненавижу: когда поманят лакомством.

Прошлым вечером интуиция подсказала мне: момент, которого я так жду, наступил. Танда только что окончилась, перья боа с платья Джинджер все еще развевались, но он проводил меня к столику. И спросил:

— Ты не знаешь, где Валерия?

После паузы, убедившись, что спазм голосовых связок отпустил меня, я неразборчиво пробормотала:

— Не знаю.

Он опять спросил:

— А у тебя нет номера ее телефона?

Вместо ответа я кивнула: есть.

Я дала ему номер телефона Валерии, не задавая вопроса, зачем он ему понадобился. Еще бы я этого не знала.

25 января 2000 года

— Что-то теряешь, что-то находишь, — бубню я в подушку уже которую ночь, но сон не идет ко мне. Сокрушительные удары лишают меня сна, как когда-то порыв страсти к танго лишил меня покоя. Я изо всех сил пытаюсь не злиться и не завидовать Валерии. Только это не слишком-то легко. Я твержу себе: это правильно, она танцует лучше. Но…

Надеюсь, если, как об этом пишут, растянуть губы в улыбке, то скоро ощутишь в себе состояние почти блаженства…

1 февраля 2000 года

Мы с Валерией опять вместе. В «Алмагро». Мы сообщницы. С гордостью могу сказать, что сумела выбросить из головы все недобрые мысли, хоть мы и избегаем разговоров на эту тему. Так, на всякий случай. Я не спрашиваю, как у нее дела с Чино, она не интересуется, как мои с ним дела.

Конечно, мы встречаем его на милонге почти каждый день. Должна сказать, ведет он себя неизменно дипломатично: всегда приглашает на танец нас обеих, строго по очереди. Я заметила даже, что если, скажем, один вечер первый танец он отдает ей, то следующим вечером непременно будет танцевать сначала со мной.

После того как одна из нас протанцует с ним танду, мы возвращаемся обратно за столик и болтаем о чем-то совершенно незначительном, обмахиваясь веерами или вытирая капельки пота со лба носовыми платками. Будто танца с Чино и не было.

Представьте себе мое удивление, когда прошлым вечером, во время перерыва между двумя танго, он внезапно объявил:

— Меня попросили выступить с номером в «Павадите». Составишь мне компанию?

— А как же Валерия? — спросила я изумленно.

— А что с ней? — В его голосе я услышала нотки искреннего недоумения.

— Ну, дело в том… вы же с ней практикуетесь, вот я…

— Что? Она так сказала тебе? — Мне показалось, он чем-то недоволен.

— Хм… Вообще-то нет. Просто я пришла к выводу…

— Ты пришла к неверному выводу! — резко сказал он.

— О… — сказала я.

Неужели я была такой идиоткой? Но зачем тогда он попросил у меня номер ее телефона? Впрочем, какая разница… Еще не хватало заниматься расследованием! Мне так хотелось насладиться ощущением победы!

— Я с радостью присоединюсь к тебе, Чино! — сказала я, едва дар речи вернулся ко мне. Судя по всему, Бог есть…

Как только танда закончилась, я опрометью бросилась к столику, чтобы поделиться новостями с Валерией.

— Разве не здорово?! — воскликнула я в заключение.

— Да, конечно. — Что-то непохоже на подтверждение! В ее тоне скорее слышалось: «Совсем нет». И губы поджала… Она что, ревнует? Я была озадачена.

— Я должна кое-что рассказать тебе, — сказала Валерия.

— Он тебе нравится? Если это так, то…

— Что?! Чино?! Мне? Еще чего…

— Я просто подумала… Ну, он попросил у меня номер твоего телефона, и я решила, что он хочет пригласить тебя попракти…

— Все так. Но я ему отказала!

— Что?! — воскликнула на этот раз я. — Почему? Быть этого не может. — Да в своем ли она уме?

— Послушай, я сперва не хотела говорить тебе, терпеть не могу разносить слухи, но…

— Что такое? Расскажи! Расскажи немедленно!

— Не стоит иметь никаких дел с этим Чино. Танцуй с ним на милонге сколько угодно, но вряд ли ты захочешь стать его партнершей, поверь мне!

— Но я хочу! Я хочу танцевать с ним!

— В общем, он… вор. И постоянно то в тюрьме, то его освобождают, то… Вот недавно он отбывал срок за вооруженное ограбление. Спроси кого угодно, это все знают.

Однажды ночью, когда я танцевала с Чино, какая-то незнакомая женщина, поймав мой взгляд, принялась постукивать себя под глазом указательным пальцем. Я знаю, что означает этот жест. «Ojo!» («Осторожно!») Она предупреждает меня быть осторожной и не испортить танец, подумала я тогда. Значит, она вовсе не это имела в виду!

— Ясно, Вэл. Буду оставлять бумажник дома, когда стану с ним практиковаться, — улыбнулась я.

Мой ответ ее не устроил. Она даже не улыбнулась, а, наоборот, нахмурилась. Ну и пусть себе хмурится сколько угодно. Ничто, и я действительно имею в виду, что ничто, не помешает мне выступить на сцене с Чино. Моя мечта осуществилась. Партнер появился, когда я меньше всего этого ожидала. Как мне и предсказывали мудрецы из числа водителей такси.

10 февраля 2000 года

Где, черт возьми, были мои глаза?

Нет-нет, он не ограбил меня. Я старалась не брать с собой наличных на тренировки, а ту мелочь, которая все же у меня была, засовывала в лифчик. (Однако, учитывая то, как искусно его руки блуждали по моему телу, я не уверена, что выбрала лучший тайник.) Но дело не в том.

Я вовсе не поэтому бешусь, когда уже поздно. У меня точно помутнение рассудка! Неужели мне могла прийти в голову мысль, что я имею право демонстрировать аргентинцам танго? Какой же я бываю самонадеянной. Ведь речь идет о самой жесткой разновидности аргентинцев: танцорах танго. Да они же не дадут мне спуску. Примутся кричать и требовать, чтобы убралась вон, гринга, мой неверный шаг — и меня скормят львам. Я видела достаточно выступлений, и могу себе представить, как они откомментируют зрелище. Причем даже не возьмут на себя труд выждать и обсудить меня позже, за глаза.