Измена. Неверное решение - Лила Каттен

показалось, что стены сжимаются и давят на меня с огромной силой.

– Варь?

– Да… Просто та, что он хотел, была для меня очень дорогой. Я обещала…

– Он переживал об этом. Был рад, но принимал ее с тяжестью какой-то. Я сказала, что ты будешь не против такого подарка.

– Спасибо, Нина. У меня нет слов, чтобы выразить свою благодарность тебе и твоему мужу.

– Это то, что не нуждается в благодарности или похвале, Варя. Эм, – она прокашлялась. – Какие планы в итоге? На операцию и прочее?

– Точные даты не называли. На следующей неделе будет операция, потом шесть недель восстановления и только потом начнется лучевая терапия. И она… Боже…

– Что? В чем дело?

– Я не могу постоянно отрывать его от учебы, отнимать время его собственной жизни, пока сама не в состоянии заботиться о сыне, Нина… Я не могу позволить ему видеть меня больной и страдать самому. А он будет страдать, я знаю. Господи, да что со мной не так? – срываюсь в слезы. – Почему все наперекосяк? Я даже матерью нормальной быть не могу своему ребенку… Может это моя кара? Может… так и должно быть?

Из горла вырываются рыдания, которые я не могу остановить никак.

Слышу, как Нина что-то говорит. Но мне с трудом удается слышать. Пока все не затихает.

Я лежу на постели, медленно восстанавливая самообладание. Уверенная, что Нина отключила звонок. Пока не слышу ее снова.

– Варя, я знаю, что это срыв. И я не могу сказать, что понимаю тебя только потому, что могу лишь догадываться как тебе страшно. Но я хочу сказать кое-что. Ты воспитала удивительного мальчика. Я смотрю на него каждый день и не могу не восхищаться им. Его вежливостью, тактичностью и уважением к другим. Он смышленый и взрослый для своих лет, а еще чуткий и добрый. Это все я уверена не дается всем и каждому. Это то, что дала ему ты. То, чему ты сама его научила. Поэтому не говори о том, что ты плохая мать.

Слушаю молча. И только когда она заканчивает, спрашиваю.

– Почему ты это делаешь, Нина? Ты должна ненавидеть меня… моего сына…

– Я не знаю, должна ли?

– Я ведь посчитала твоего мужа красивым. Решила сесть к нему в машину, когда он позвал…

– Та ночь была чередой неправильных решений Варя. И не только твоих и моего мужа.

– Я не знала, что он женат, клянусь. Я решила, что он красивый и одинокий. Подумала, что почему бы и нет? Если бы я увидела кольцо, то никогда бы… я…

– Мы отдали кольца ювелиру, чтобы сделать гравировку, Варя. У нас обоих не было колец. Мы хотели добавить несколько дат на внутреннюю сторону ободка. Первую – дату свадьбы. Вторую чуть позже, дату рождения нашего первого ребенка.

– У тебя… двое детей?

– Нет. В ту ночь я пошла в клуб с подругой и в потасовке меня ударили в живот. Я потеряла малыша.

– О боже… Мне так жаль…

– Я позвонила Славе и рассказала ему об этом. Он выпил и принял какую-то дрянь. В итоге… мы все знаем, что произошло дальше. Когда я поняла, что потеряла своего ребенка, но зародилась жизнь твоего… Не знаю, это было больно… Не знаю, как описать, – ее голос был таким тихим и надломленным.

– Не нужно… Тебе из-за меня, итак, достаточно боли…

– Нет никакой боли из-за тебя, Варя. Каждый виноват в своей степени, в своих бедах. Но мы все учимся жить с этим. Меняем себя под эти новые обстоятельства.

– И все же… прости меня, Нина… Я какой-то источник страданий для других.

– Тебе пора прекратить так думать. Потому что это неправда. Люди делают ошибки похуже, чем желание познакомиться с парнем, который показался тебе красивым. Сейчас у тебя стоит другая задача и стоит забыть о прошлом всем нам.

– Ты очень сильная женщина, Нина.

– Возможно. Но силу нам придают те, кто рядом: наши близкие, дети, любимые люди. Поэтому тебе тоже есть откуда черпать силу и для кого жить.

Мы переводим дыхание и берем передышку от слишком сильных эмоций.

– Ну, так что там с операцией и прочим?

– Операция сначала будет, потом шесть недель отдыха и терапия, которая потребует много сил и времени. Я просто не могу быть с Антоном. Не смогу быть ему матерью, которая все время будет улыбчивой, находиться в состоянии играть, говорить, гулять с ним. Я буду непойми, на кого похожа. Уставшая, нервная, слабая. И я ненавижу эту женщину, которой стану уже сейчас.

– Нам нужно все это обсудить, понимаешь?

– Конечно. Вы, итак, не должны мне ничего, я свалила на вас всю заботу об Антоне и…

– Я имела в виду нас троих, Варя. Не меня и Славу. Антон – его сын, ты должна привыкать к тому, что у твоего мальчика есть отец. Слава старается с ним подружиться. И знаешь, быть может, тебе никто этого не говорил, или это звучало очень давно, но Варя, все будет хорошо.

И я снова ощутила покалывание в глазах.

– Наверное, последней, кто мне этого сказал, была моя бабушка восемь лет назад.

– Когда привезти Антона?

– Через два дня меня выпишут, но это лишь на неделю, потом операция…

– Мы приедем через пару дней и обо всем поговорим. И…

– Что?

– Тебе нужно собраться, я слышу, как Антон спрашивает у Славы, можно ли поговорить с тобой.

– Боже… Сейчас я умоюсь и позвоню на видео, хорошо?

– Конечно. До встречи Варя.

– Спасибо тебе за все. Пока.

Глава 41

– Мама, – услышала крик сына и выбежала из дома, едва надев куртку.

– О господи… мальчик мой, – обнимаю его и не переставая целую везде, где могу. – Сыночек…

Боль этих дней, страх и безнадега отступают под натиском материнской любви и тоски по сыну.

– Я скучал по тебе, – признается, зарывшись лицом в мою грудь и сцепив свои руки у меня за спиной.

Такой высокий стал.

– А я-то по тебе, как скучала. Так сильно…

Отрываюсь с трудом от него и смотрю на стоящих в стороне Нину и ее мужа.

– Как неловко, – встаю сбоку от Антона и приветствую обоих. – Извините, что заставила ждать. Проходите в дом.

– Здравствуй, Варя, – Нина улыбается, а я ощущаю скованность.

Внутри все раздеваются и сразу же следуют за стол, через ванную.

Я испекла пирог к их приезду и приготовила обед.

Сын при каждом удобном случае обнимал меня, пока я не накрыла для всех. Но сел прямо вплотную со мной и каждый раз поворачивался,