Фиктивная семья для босса - Николь Келлер

он зря волнуется: в этот раз я совершенно не намерена сопротивляться. Именно поэтому я отвечаю на поцелуй, царапаю кожу на затылке, тяну за жесткие пряди, углубляю поцелуй, теснее прижимаясь к мужу.

И уверена, что если бы не резкий звонок мобильного, то сегодняшним утром мы бы точно зашли дальше. Возможно, до самого конца.

Роберт отрывается, глухо ругаясь себе под нос. Упирается лбом в мой лоб, чтобы перевести дыхание.

– Черт, Куколка, прости. Важный звонок, я должен ответить.

Я лишь медленно киваю, восстанавливая дыхание. Роберт отходит к столу, а мне мигом становится неуютно: хочется вернуть его обратно. Но я понимаю, что сейчас мужу приходится много работать, чтобы обеспечивать нас. Поэтому осторожно сползаю со столешницы и ставлю чашки с кофе на стол. Опускаюсь на стул, и Роберт как раз заканчивает разговор и садится напротив.

– Извини, Саби, сегодня продолжения не получится – через десять минут мне надо выходить, чтобы не опоздать на встречу. Но мы не закончили. И в следующий раз обязательно продолжим с того момента, на котором остановились.

Мои щеки вспыхивают румянцем, и я опускаю взгляд в тарелку, чтобы Роб не увидел моей довольной улыбки. И глаз, полных предвкушения. А Роберт Штефан, как мне известно, слов на ветер не бросает…

***

Мой «больничный» растягивается еще на десять дней – окончательно я выздоравливаю все же долго. Роберт постоянно задерживается на работе, пару раз даже возвращается далеко за полночь. Чувствуется его усталость, что подтверждают залом между его бровей и морщины в уголках глаз. Мне дико неудобно, потому что отчасти я все же чувствую свою вину в столь плотном и тяжелом рабочем графике.

Но в один из дней Роберт не выдерживает, чем заставляет меня напрячься.

– Я больше так не могу,– Роб трет лицо ладонями и раздраженно выдыхает. Сегодня он снова вернулся за полночь, и все признаки хронической усталости налицо.

Внутри меня холодеет, а сердце падает куда-то в район желудка. Неужели он сейчас скажет, что устал от семейной жизни и сломает Лию?.. Она ведь так привыкла к нему, так счастлива, что у нее есть такой классный папа. Да и у меня стали зарождаться чувства к собственному мужу…

Но я снова плохо думаю о Робе, поторопившись с выводами.

– А конкретнее? – интересуюсь осторожно, ковыряясь в своей тарелке, лишь бы скрыть нервозность.

– А конкретно – я зашиваюсь, Саби. Разрываюсь между вами, офисом и квартирой. Я встаю на полтора часа раньше, чтобы заехать на свою квартиру переодеться, но все равно собираю все пробки и теряю кучу времени.

– И что ты предлагаешь? – до побелевших костяшек сжимаю вилку в руках, боясь услышать ответ. Мне страшно, что Роберт предложит нам пожить отдельно, пока он решает проблемы с бизнесом.

– Завтра выходные, я найму машину, соберете вещи. Вы переезжаете ко мне.

Я откровенно теряю дар речи и не сразу нахожусь, что ответить. Смысл сказанного доходит до меня не сразу. И мое молчание Роберт истолковывает по-своему.

– До офиса от моей квартиры мне десять минут езды, что значительно сэкономит время, которое я могу проводить с семьей. Кто бы мог подумать, – он по-мальчишески ухмыляется и чешет затылок, – что с появлением дочери я захочу стать глубоко семейным человеком.

Я растеряна и сбита с толку. Представить не могу, что нам придется покинуть квартиру, которая досталась мне с таким трудом, и в которую я буквально вложила душу…

– А чем тебе тут не нравится? Мы неплохо уживаемся…

– Я уже объяснил основную причину. Плюс матрас у тебя хреновый, правда. И не спорь! Ну, и я не альфонс, да, чтобы сесть на шею жены и переехать на ее жилплощадь.

Не выдерживаю и прыскаю со смеху. Скорее, я больше напоминаю содержанку, нежели Роберт альфонса.

– Так что завтра обрадуем Лию и вместе начнем собирать ваши вещи. Много не берите. Только самое основное. Все остальное мы сходим и купим. У меня, кстати, как раз закончили ремонт.

– Ты затеял ремонт?

– Ага. Моя берлога не очень подходила для того, чтобы в ней поселилась маленькая очаровательная девочка. Сделал перестановку и обустроил детскую. Теперь мы там можем жить.

Этот мужчина когда-нибудь перестанет меня удивлять?!

Выходные у нас проходят очень бурно: с самого утра мы все вместе пакуем наши вещи. Лия бегает вокруг нас и прыгает от радости, засыпая папу вопросами на тему, какая у нее будет комната. Я же волнуюсь до чертиков: одно дело принимать мужчину на своей территории и совсем другое – переехать к нему, где все придется начинать с нуля. Я никогда не имела такого опыта и переживаю, как все сложится.

– Расслабься, Куколка, – Роберт чувствует мое состояние, и в лифте своего дома ободряюще сжимает мою руку. – Мы же уже жили вместе. Это то же самое, только в более просторной квартире.

Но это оказывается не то же самое.

Потому что едва мы переступаем порог квартиры Роберта, как нас встречает полуголая девушка в прозрачном красном нижнем белье.

– Здравствуй, милый.

Глава 42

Сабина

Первое, что я делаю, разворачиваю дочь и заставляю ее уткнуться лицом мне в колени. Даже я заливаюсь краской стыда, что уж говорить о ребенке, который до восемнадцати лет точно не должен видеть подобной «красоты»!

– Мамочка, – Лия доверительно поднимает ко мне лицо и «шепчет» так, что слышат все без исключения, – а что это за Баба – Яга?

Я закусываю губу, чтобы не расхохотаться в голос, а вот Роберт не сдерживается и смеется, откинув голову назад. Отсмеявшись, треплет дочь по голове и подмигивает ей, а Лия искренне улыбается отцу в ответ.

Но я не разделяю их веселья. Перевожу взгляд на девушку, что по-прежнему стоит в дверях гостиной. Про себя отмечаю, что она довольно красива: у нее высокая и полная грудь, крутые бедра, узкая талия. Длинные ухоженные волосы, пухлые губы и макияж, явно выполненный профессионалами. Я же сегодня не потрудилась даже тушь нанести на ресницы. И одета в трикотажный костюм. С пучком на голове, из которого выбилось несколько прядок. И фигура у меня не та, чтобы демонстрировать подобные наряды…

В общем, я явно проигрываю любовнице Роберта по всем статьям. А то, что передо мной именно она, нет никаких сомнений. И от осознания данного факта внутри все вспыхивает яростным огнем, и я тону в черной вязкой ревности.

Девушка уже не принимает выгодную и соблазнительную позу, а стоит, сжимая и разжимая ладони в кулаки и задыхается, как выброшенная на берег рыба. Она