Патти Берг - Невеста на ночь

– Ты думаешь, у меня тоже получится?

Кэйро слабо улыбнулась, в уголках ее глаз выступили слезы.

– Ты же сам убеждал поверить в тебя. Вот я и стараюсь.

– Может, хватит разговоров, а? – не выдержал Дилан и потянул Дункана за рубашку.

Дункан обнял мальчика:

– Конечно, мы уже идем. Но запомни первый урок: ни в коем случае нельзя забывать снаряжение. И второй: никуда не ходи один.

– Я запомню. Обязательно.

– Хорошо, тогда идем.

Они нырнули в извилистый туннель и вскоре оказались в пещере, при виде которой у Дункана каждый раз перехватывало дыхание.

– Ого! Вот это да! – воскликнул Дилан, водя из стороны в сторону фонарем.

Дункан обнял сына за плечи и отвел в сторону, к ближайшей стене. Стоя бок о бок, они разглядывали рисунки.

– Что ты о них скажешь?

– Ну… их нарисовали не египтяне.

– Почему ты так решил?

– Мы же не в Египте. И потом, мама показывала мне иероглифы и обещала когда-нибудь свозить в Египет, показать сфинкса, пирамиды, а может, даже бабушку с дедушкой. У них в Египте столько дел, что они не могут приехать ко мне. Но эти рисунки не египетские.

– Да, ты прав: их создал другой древний народ. Ты когда-нибудь слышал об индейцах-майя?

Дилан прищурился, изучая росписи на стенах.

– А я думал, они жили в Белизе. Мама показывала мне фотографии разрушенных городов майя, где она побывала. Я все время твержу, что тоже хочу в Белиз, но она отвечает: «Не сейчас». Когда она наконец согласится, ты тоже поедешь с нами?

Дункан обернулся и увидел немой вопрос в глазах Кэйро. Он улыбнулся сыну:

– Конечно, поеду.

Они простояли у стены чуть ли не час: Дункан обращал внимание сына на головные уборы из перьев и нефритовые украшения древних правителей, на серьги, которые носили почти все майя. Дилан так и сыпал вопросами, и Дункан надеялся только, что изображений на жертвеннике ребенок не заметит. Дункан был не готов к разговору о «птичках и пчелках».

– А это карта? – спросил Дилан.

Дункан кивнул.

– На ней показаны все пещеры и туннели, соединенные с той пещерой, где мы находимся.

Привстав на цыпочки, Дилан указал на голову дракона:

– А это что значит?

– Видимо, в том месте устроена ловушка или есть шахта – словом, это опасный участок.

– Здорово! Можно сходить туда?

– Нет.

– Почему?

– Ты можешь пострадать. Незачем рисковать без необходимости.

– Но мне было бы так весело!

– А каково пришлось бы твоей маме, если бы с тобой случилось что-нибудь плохое?

– Она плакала бы. Я знаю: когда раньше мы говорили о тебе, она тоже плакала. И объясняла, что беспокоится за тебя и хочет, чтобы ты…

– Пора перекусить, – перебила Кэйро, доставая из рюкзака сверток и термос. Она слышала весь разговор и явно хотела прекратить его.

Дункан и Дилан устроились возле плоского камня, на котором Кэйро разложила припасы. Глядя на Кэйро в упор, Дункан поинтересовался:

– Так чего же ты хотела?

Она ответила еле слышно:

– Чтобы ты никуда не пропадал.

Он приложил ладонь к ее щеке, наслаждаясь нежностью кожи. А если им все-таки повезет? Если они сумеют преодолеть все препятствия, стоящие на пути?

Конечно, это произойдет не сразу.

Он убрал руку и усадил к себе на колени Дилана.

– Что у нас на ленч?

– Сандвичи, которые сделала Ирен.

– Здорово! Ирен готовит лучшие сандвичи в мире. Мама обычно мажет их арахисовым маслом и желе, а Ирен кладет сверху всякую всячину – курятину, сельдерей, миндаль. – Дилан склонил голову набок, глядя на Дункана: – Ты пробовал сандвичи с миндалем?

– Пару раз.

– Посмотрим, что ты скажешь, когда попробуешь эти!

Пока они ели, Дункан думал о том, что в жизни не встречал такого разговорчивого ребенка, способного в мгновение ока переходить от предмета к предмету. А потом вспомнил, что такой же была Кэйро в пятнадцать лет. Рядом с ней в Египте Дункан провел несколько незабываемых лет – точнее, после трех месяцев каникул она возвращалась на родину, в школу, и следующие девять месяцев Дункан тосковал. А когда наступало лето, все повторялось, и каждый раз ему было все труднее дождаться начала летних каникул.

В ночь их свадьбы его голова кружилась от счастья. Казалось, ему принадлежит весь мир.

Как ни странно, сейчас Дункан испытывал те же чувства. Он отдыхал после вкусной еды, прислонившись к каменной стене и вытянув перед собой ноги. Кэйро сидела рядом на камне, их сын мирно играл в пещере, освещенной несколькими фонарями.

Их окружала древняя история, но внимание Дункана было приковано к настоящему – к Кэйро.

– Почему ты не работаешь с родителями? – вдруг спросил Дункан. – Ты же так мечтала стать археологом. Никто быстрее тебя не разбирает древнеегипетские иероглифы. Ты помнишь все династии, все исторические события, даже говоришь по-арабски.

Кэйро усмехнулась:

– Родители разочаровались во мне.

– Потому, что ты вышла замуж за меня?

– Для начала – да. А потом я опозорила их – забеременела. – Она помолчала, с улыбкой наблюдая за Диланом. – Они требовали, чтобы я сделала аборт, но я отказалась. Тогда они перестали платить за мое обучение, за жилье и так далее, и я прекратила всякие отношения с ними.

– Похоже, ты этому только рада.

– Если бы не эта ссора, сейчас я бы работала в Египте. Но знаешь, туристический бизнес мне нравится больше. – Дункан любовался блеском ее глаз, а Кэйро продолжала: – Мне нравится знакомиться с людьми и путешествовать, к тому же уезжаю не больше чем на неделю. А потом я возвращаюсь домой – к Дилану и Фиби. Не знаю, что бы я делала без нее.

– Она была с тобой, когда родился Дилан?

– Да, постоянно.

– Как это было? Быстро? Легко?

Она засмеялась:

– Хочешь услышать подробности?

Дункан посерьезнел, усевшись лицом к ней.

– Кэйро, я хочу знать все, хочу сам пережить каждую минуту. Чувствовать, как Дилан толкает тебя изнутри ножкой. Держать тебя за руку и умолять тужиться. Но ничего этого я не пережил. Ровным счетом ничего.

– А я ничем не могу тебе помочь – разве что дать обещание на будущее. Вот почему я приехала в Монтану, спустилась за тобой в шахту, предложила съездить со мной в Белиз – только так я могла узнать, какой из тебя отец. Я хочу убедиться, что ты изо всех сил постараешься быть хорошим отцом.

– Значит, все это – испытание? Ты проверяешь меня, чтобы выяснить, способен ли я любить моего сына и заботиться о нем?

– Именно так.

– Тогда послушай меня, Кэйро: идеальных родителей не бывает. Зато есть хорошие, плохие, равнодушные…

– Мои родители были равнодушными, и я не желала такой же участи своему сыну.

– Да, ты предпочла лишить его отца.