Дженнифер Кокс - Вокруг света за 80... свиданий

— Игра-это и есть самоконтроль и самообладание! — отрезал Честер. — Никогда не садитесь играть, если вы злы или пьяны. Вы играете не только с картами, но и с людьми. И они, в свою очередь, играют с вами. Необходима ясная голова, чтобы все просчитать. Ну а потом представляйте, как выигрываете.

— Представить, как я выигрываю? — озадаченно повторила я. — Не слишком ли это самонадеянно?

— Вовсе нет, — покачал головой Честер. — Это называется «позитивное видение». Все равно что быть бегуном. Если хорошо представить, как пересекаешь финишную прямую, сможешь и быстрее бежать. Если видишь, как выигрываешь в покер, — чаще объявляешь козырную масть. Если заранее считаешь себя неудачником, не имеешь веры в себя и решимости играть хорошо, обязательно продуешь, сколько бы денег при тебе ни было.

Я потрясенно слушала, как Честер повторяет слова профессора Любви.

— Поэтому те, кто приезжает поиграть в Вегас на уик-энд, чаще всего оказываются с пустыми карманами, — продолжал Честер, впервые проявляя некое подобие эмоций. — Игра требует терпения. Прежде чем сесть за стол, необходимо наблюдать, изучать и готовиться. Сначала следует мысленно проделать все ходы, нельзя очертя голову кидаться в игру.

Хотя я была согласна насчет подготовки, все же считала, что Честер несправедлив к туристам. Они не профессиональные игроки. Просто приехали на уик-энд немного развлечься. Разве это плохо? Как человек, одержимый карьерой, Честер полагал, что все должны относиться к игре так же серьезно, как он.

— Но ведь большинство людей, приезжающих в Вегас, играют для забавы, — возразила я.

— Совершенно верно, мэм. И в этом нет ничего дурного.

С этими словами он вдруг наклонился и поцеловал меня.

А вот этого я не ожидала. То есть абсолютно. Когда Фрэнк, в Голландии, поцеловал меня, я растерялась намного меньше, потому что провела с ним весь день и мы прекрасно поладили. С Честером же почти не разговаривали.

Боясь, что Невилл подсматривает за нами, я схватилась за край стойки, чтобы не соскользнуть с табурета. Тот добродушно улыбнулся.

— Иногда необходимо и рискнуть, — заметил он.

Я суетливо вскочила и поблагодарила за то, что он потратил на меня время. И даже не высказалась насчет «значит, вы вдруг поверили в удачу?!».

Похоже, когда речь идет о романтике, даже профессионалы забывают теории и следуют зову сердца (ну… или одного из своих органов, что тоже немаловажно).

Назавтра я хорошенько обдумала слова Честера. Подсказки языка тела могут быть полезны, как и те, что насчет лимита (хотя это я успела усвоить в Париже). И поистине бесценны его замечания о положительном видении. Еще один шаг вперед от философии профессора Любви, призывающего любить себя: предполагается, если ты любишь себя, то можешь легко представить все новое и прекрасное, что ты хочешь получить.

Я включила лэптоп и перечитала «Описание работы по поиску Родственной Души»:

…достаточно старомодна, чтобы выглядеть слабой женщиной… того, кто заставлял бы меня улыбаться, позволял читать ему газетные статьи…

…рассказывал мне интересные вещи… которых я до сих пор не знала… вы верите, что жизнь коротка и нужно пользоваться каждым ее моментом… чувство юмора и любовь к приключениям обязательны…

Боже, кем бы он ни был, в моем описании все выглядит лучше некуда.

Я сосредоточилась на тексте и представила нас вместе. Вот мы смешим друг друга, спорим о политике, ухитряемся затеряться в экзотических странах, сворачиваемся клубочком перед телевизором.

Я грустновато улыбнулась, гадая, встречу ли его когда-нибудь… но тут же вспомнила, что люблю себя и должна пустить в ход позитивное видение. Он где-то рядом, и я его встречу. Обязательно.

И тут я вдруг сообразила, что действительно в это верю. Не потому, что так надо. Просто верю в это всем сердцем.

Наутро я спустилась вниз как раз в тот момент, когда пара других постояльцев, Эрл и Pea, вместе с друзьями отъезжали от отеля в экипаже с намерением повторить свои брачные обеты. Они направлялись в знаменитую маленькую «Белую брачную часовню» и, увидев «эту симпатичную англичаночку», спросили, не хочу ли я к ним присоединиться. Они были женаты уже пятьдесят лет и явно наслаждались обществом друг друга {при этом то и дело перешучиваясь, подкалывая друг друга и картинно закатывая глаза к небу). Pea выглядела прелестно в шелковом костюме цвета персика, Эрл был неотразим в майке с надписью: «Если у этого имеются титьки или шины, значит, вам грозят крупные неприятности».

Чаролетт Ричарде, владелица маленькой «Белой брачной часовни», известная последние сорок лет как «брачная королева Запада», венчала всех: от Джуди Гарланд, Фрэнка Синатры и Джоан Коллинз до Бритни Спирс и… э-э… Блу Ойстер Калта. Среди служащих числились бывшие стриптизерши и огромное количество пародистов, от «Сэмми Дэвиса-младщего» до «Дина Мартина». И разумеется, «Элвиса». Я отстала от компании, когда они решили нанять большой лимузин и проехаться по улицам Вегаса. Пытаясь уберечься от жары, я осталась поболтать с Розанной, заместительницей Чаролетг.

Мы ретировались в прохладу конторы и разделили кусочек свадебного торта, который успела сунуть мне в руку невеста. Розанна рассказала, что двадцать пять процентов церемоний-повтор уже состоявшихся свадеб. Я нашла и ее рассказ, и это место поистине вдохновляющими. В комнате царила атмосфера старого доброго мюзикла: «Сэмми Дэвис-младший», смеясь и делая пируэты, показывал другому «Сэмми Дэвису-младшему», как делать сложное па. Составители букетов приплясывали у гигантских холодильников, где при определенной температуре хранились цветы, а бархатный голос «Элвиса» распевал, умоляя их не быть жестокими.

— Он упражняется? — спросила я Розан ну.

— О нет, — жизнерадостно ответила Розанна. — Просто любит петь. Начнет — не остановишь.

Счастливых новобрачных, исходивших слезами и сердечными благодарностями, встречала радостная и добрая атмосфера. Не успела я оглянуться, как уже рассказывала им о своих поисках и мы обменивались историями и советами о любви и браке.

У меня давно уже не было такого прекрасного дня. Все обнимали и целовали меня на прощание. «Дин Мартин» решил отвезти меня в лимузине к «Белладжио». Костюмерша — крошечная итальянка, хореограф Майкла Круфорда в «Барнуме», обладающая безусловной властностью сицилийской «крестной матери», — проводила меня до машины.

— Хочешь знать секрет счастливого брака? — строго спросила она, тыча мне пальцем в грудь.