Д. Нельсон - Турецкий горошек

– Наглый шовинист, – сказала Марси.

– Все не так просто, – возражает заведующая Уиттиер. – Они с Самнером дружат со времен общей детской песочницы. Джонатан ни за что не признается, что был не прав, пригласив его на работу.

Мы молча выражаем согласие, подозревая, что Джонатан Бейкер никогда в жизни не признавал своих ошибок. В зале повисает тишина.

– А вы сами на чьей стороне? – спрашивает ее Боб.

– Я с вами, но от меня тоже немного пользы. Он выгнал меня из кабинета, когда я только предположила, что Мелисса права. – Заведующая Уиттиер ужасно выглядит. У нее совсем бледный вид, и я не помню, чтобы видела такие темные круги у нее под глазами. Ее руки слегка дрожат. Но вот она улыбается, и лицо ее оживает. – И тем не менее у старой дамы еще есть порох в пороховницах. Хотя, в отличие от всех вас, я могу в любой момент уйти на пенсию. У меня нет особой нужды в этой работе. – Она кладет руки на стол и подается вперед. – И я не собираюсь компрометировать себя в конце карьеры.

Уважение – некое старомодное понятие, однако я уважаю эту женщину. Откуда только она черпает смелость? Найдутся ли у моих коллег внутренние силы, чтобы рискнуть работой? Пойдут ли они на риск, сознавая, как много поставлено на карту?

– Когда вы пришли, мы как раз говорили о том, что можно связаться с «Горячей линией» и ознакомить с нашим мнением определенные слои населения.

– Почему бы вам перед голосованием не обсудить ваши мотивы? – сказала Уиттиер. – Тогда решение будет более обоснованным. Я лично за это. Не думаю, что нам помогут внутренние разборки.

– Мне хочется надеяться, что эта славная команда победит и нас никто не уволит, – говорит Марси. – Хотя меня это мало касается, поскольку в следующем году я уезжаю работать в Сиэтл.

– Увольнение уже решенный вопрос, если только большинство членов правления не проголосует за новый состав руководства, – говорит заведующая Уиттиер.

– Что касается меня, – говорит Терри, – то мне придется унижаться перед Бейкером и просить его оставить меня на работе. – Все мы знаем, что она одна растит троих детей. – И все же я буду тайно помогать вам.

– Ненавижу, когда люди злоупотребляют своей властью, – заявляет Лори. – Причем, если такие злоупотребления сходят им с рук, то они еще больше распоясываются.

Мы беспорядочно обсуждаем недостатки власти.

– Может, если мы достаточно заострим проблему, то в дальнейшем преподаватели дважды подумают, прежде чем лапать студенток, – говорит Тина.

– Давайте голосовать, – предлагает Джуди.

Все подряд поднимают руки, за исключением Терри. Слегка подумав, она тоже поднимает руку.

– Чушь собачья! В конце концов я все-таки учу детей основам нравственности.

Джуди и Марси по очереди обнимают ее. Джуди говорит:

– Мы будем делать вид, что не знаемся с тобой. Можно даже устроить спор для видимости или наш демонстративный уход при твоем появлении в Буфике. В общем, что-то в таком роде.

– Если хотите, я могу связаться с телевидением, – предлагает Марси.

– Это сделаю я, – говорит заведующая Уиттиер. – У меня самое надежное положение среди вас. Но что мы будем делать, если они не захотят помогать нам?

– Потребуем встречи с Советом правления, – предлагает Боб.

– Не пройдет, – говорит заведующая Уиттиер. – На днях они предоставили ему вотум доверия. Он переговорил с каждым из них по одиночке. Ему удалось одурачить всех.

– Дерьмо, – сказал Фред. – Вот ведь ловкий старый черт.

Боб встает и начинает мерить шагами зал.

– Есть другой ход. Спонсоры. Если мы напишем им, они могут прижать членов правления. Но как нам заполучить их список?

– На это может понадобиться какое-то время, но я думаю, что найду способ, – говорит Тина.

Заведующая Уиттиер смотрит на нее.

– Знаешь, милая Тина, я думаю, что тебе известно о нашем колледже больше, чем всем нам вместе взятым. И я уверена, что ты далеко пойдешь, но мне не хотелось бы, чтобы тебя уличили в краже спонсорского списка. – Она берет свой большой рюкзак и вынимает несколько длинных рулонов с адресами. – Боже милостивый! Как же они попали в мой рюкзак? Боб, я поручаю тебе выбросить их за меня.

Двое вызвались написать образец письма и принести его на следующее собрание. Мы голосуем за то, чтобы отложить пока решение этого вопроса, и назначаем новую встречу на следующую неделю.

Все, кроме меня и Фреда, решили остаться на ужин.

Я направляюсь домой. Я устала. Входя в дом, я слышу телефонный звонок.

– Какая же ты лицемерка. Перед телекамерой распинаешься о морали и нравственности, а на самом деле вынашиваешь незаконного ублюдка, – выпаливает Дэвид, глотая слова.

– Ты пьян.

– Да, я пропустил пару бокалов, но я далеко не пьян, сука.

Мне не хотелось спорить с ним. И тут я осознаю, что вовсе не обязана ввязываться в спор.

– Дэвид, если у тебя есть какие-то конструктивные предложения, то прекрасно. Если нет, то я вешаю трубку.

– Я никогда не дам тебе развод. Я сделаю так, что твой щенок навсегда останется незаконнорожденным, – говорит он.

Я вешаю трубку, не дожидаясь, пока он выскажется до конца. Я знаю, с каким упорством он борется за выгодных клиентов на работе, но не ожидала, что он будет так упорно бороться со мной.

Глава 12

Жара в моем кабинете достигла верхнего предела, и, изнывая от нее, я пытаюсь проверять первые опусы текущего семестра. Они короткие, всего на пару страниц.

Утренние недомогания уже перестали мучить меня, но я вдруг обнаружила, что готова спать по двадцать часов в день. Мне известно, что во время беременности организм вырабатывает гормоны, подобные тем, что выходят на волю после занятий любовью. Эти незримые бесенята вызывают непреодолимую сонливость. Проиграв битву с гормонами и с жарой, я опускаю голову на руки и засыпаю. Мне снится маленькая девочка, бегущая по лугу.

Моя голова лежит рядом с телефоном, и когда он внезапно начинает трезвонить, я, вздрогнув, откидываюсь назад. Я не падаю только потому, что спинка стула упирается в стену. С минуту я соображаю, как могли протянуть телефонный шнур на этот луг, но осознав, что сижу в кабинете, понимаю, что происходит. Я снимаю трубку.

– Алло.

– Профессор Адамс, зайдите, пожалуйста, в кабинет директора. – Этот бодрый голос принадлежит Норме, личной секретарше Бейкера.

В иные времена ее назвали бы старой девой. Тина как-то сказала, что после работы Норма отвлекается от романов Барбары Пим только для того, чтобы побеседовать с приходским священником или пробежаться по дешевым распродажам благотворительных базаров.

– Я зайду минут через двадцать, – отвечаю я.