Д. Нельсон - Турецкий горошек

Войдя в зал, я вижу Фреда, сидящего там в гордом одиночестве. Может быть, директорская власть сломила сопротивление? Мои страхи рассеиваются минут за десять, когда все остальные вваливаются в помещение. В наш комитет входят десять женщин и двое мужчин. Боб, второй мужчина, тоже работает на постоянной штатной должности, но у десяти человек нет такой защиты. Наша дюжина представляет около двадцати пяти процентов от состава преподавателей.

Официантка в слишком тесной униформе, из которой выпирает фунтов тридцать избыточного веса, подходит к нашему столу, чтобы принять заказ на напитки. Я выбираю апельсиновый сок, мечтая о большом бокале охлажденного вина. Все бурно и беспорядочно высказывают свои предложения, пока Джуди не берет на себя руководство.

– Вот невезуха, Фред, – сочувствующе говорит она.

Фред откидывается на спинку стула и пожимает плечами.

– Всякое в жизни случается. Подыщу себе что-нибудь еще.

– Ладно вы, опальная дюжина, давайте-ка выложим все карты на стол, – говорит Джуди. В ответ на ее обращение раздается взволнованный смех.

До того, как мы начнем обсуждать методы борьбы с Бейкером, мне хочется прояснить один вопрос.

– К кому из вас в колледже приставали преподаватели?

Подняли руки шестеро женщин.

– А ко мне тоже на старшем курсе приставали преподаватели, только один из них был мужик. Помню, мне это также не понравилось, – заявляет Фред.

Всем своим видом и манерой поведения он напоминает Алана Алда из старого фильма «Военный полевой госпиталь», но именно того молодого, а не сегодняшнего Алана Алда. Если жена уйдет от Фреда, то к нему выстроится очередь из соискательниц, мечтающих занять ее место.

– А мне из-за этого пришлось перейти в другой колледж, – говорит Марси. – Я думала, что это настоящая любовь, но потом вдруг обнаружила, что я была студенткой одного семестра. Как партнер на месяц во время отпуска. – Она разглядывает свои пальцы. – Тот подлец был моей первой любовью.

Помощник официантки привозит телевизор на высокой стойке с колесиками. Мы включаем новости Пятого канала. Ведущая Натали Якобсон говорит, глядя в камеру:

– Сегодня студентки Фенвейского колледжа, не согласные с тем, что руководство поддерживает профессора Генри Самнера, провели акцию протеста. Майкл Лакки побывал на месте событий.

Камера дает панораму железного забора и характерного протестующего гудения – подарок выпуска 1951 года. Мы видим студенческие плакаты и направляющуюся ко мне Аманду.

3аключительный комментарий Лакки звучит гораздо мягче, чем во время съемки.

– Я выгляжу ужасно толстой, – говорю я.

– По телевизору все выглядят более толстыми, чем в жизни, – говорит Боб. Он преподает курс телевидения.

Далее в новостях рассказывается о возможном увеличении налогов за пользование шоссейными дорогами. Марси выключает телевизор.

Опаздывая как обычно, влетает Тина и с шумом швыряет на стол свои книги. У нее такой длиннющий шарф, что в него можно закутаться, как в плед.

– Я только что выслушала доклад одного из моих агентов. Уиттиер и Бейкер имели сегодня днем что-то вроде грандиозного сражения по поводу возобновления контрактов.

– Что еще тебе доложили? – спрашивает Боб.

– Ну, они вроде как выгнали всех за пределы слышимости и закрылись в кабинете, поэтому мой источник не мог расслышать всех подробностей этой яростной схватки. По-моему, в итоге выгонят всех, кто поддерживает Мелиссу.

Все опять заговорили одновременно. Я улавливаю лишь несколько замечаний.

– Они не могут так поступить.

– Слава богу, преподавателей везде не хватает.

– В «Макдоналдсах» платят довольно неплохо.

– Гораздо больше, чем я получаю за лекции.

Все эти замечания справедливы, за исключением одного: «Они не могут так поступить». В Массачусетсе действительно не хватает неквалифицированных служащих. К сожалению, профессора – в изобилии. Руководство без труда найдет замену на эти вакансии. Я испытываю чувство вины, потому что защищена моей штатной должностью.

– Нам нужно активизироваться. Давайте свяжемся с «Горячей линией», – предлагает Джуди.

– Неужели нам придется так ославить наш колледж? Испорченная репутация не привлечет к нам новых абитуриентов, – говорит Боб, вновь вызывая бурную реакцию всех собравшихся.

– Ну и черт с ней, с репутацией.

– Руководство само нарывается.

– Но с кем же мы будем тогда работать?

– Мы, вероятнее всего, тогда уже вообще не будем работать.

– Разве они вправе так поступить? Джуди стучит по столу.

– Тише. Давайте по одному. Высказывайте свои мнения. Кто за то, чтобы позвонить в «Горячую линию»?

Она еще договаривает свой вопрос, когда в зале внезапно появляется заведующая Уиттиер. На ней ботинки, джинсы и ирландский свитер. Ее седые волосы убраны под синюю вязаную шапочку. Снежинки, поблескивая, тают на шерсти.

Мы все застываем. Она входит в состав руководства, и, несмотря на россказни Тины, неизвестно, на чьей она стороне на самом деле.

– Да, какой ужас – просто залюбуешься. Расслабьтесь, заговорщики. Я не шпион. – Заведующая Уиттиер снимает шерстяную шапочку. Мне не приходилось слышать, чтобы она кого-то обманывала.

– Тогда зачем вы пришли? – спрашивает Лори.

– Во-первых, чтобы сказать вам, что директору Бейкеру известно о вашем собрании, хотя он не знает, что я отправилась к вам.

– Откуда он узнал? – спрашивает Джуди.

– Понятия не имею, – говорит Уиттиер. – В принципе, я на вашей стороне, но… И это «но» очень серьезное, поскольку должна сказать вам, что он намерен решительно искоренять любые ростки оппозиции в отношении Самнера.

Во время ее объяснений приходит официантка и спрашивает, не желаем ли мы заказать еще что-нибудь. Желающие делают новые заказы.

– Но должен же быть какой-то выход, – говорит Тина.

– Я пыталась как-то образумить Джонатана, но он убежден, что Мелисса просто маленькая дрянь, которая выдумала всю эту историю, что Аманда – ищущая славы актрисочка, а профессор Гринбаум – очередной разгневанный папаша, который верит своему испорченному отпрыску. – Под наши общие стоны она продолжает: – И он полагает, и даже искренне убежден в этом, что просто обязан отстоять свою позицию, чтобы защитить всех мужчин-преподавателей от разъяренных женщин.

Джуди говорит:

– Помнится, он заявил мне однажды, что, если мы дадим хорошее образование женщинам, у нас будут хорошие семьи. По его мнению, женщина должна заниматься исключительно домашним хозяйством.

– Наглый шовинист, – сказала Марси.

– Все не так просто, – возражает заведующая Уиттиер. – Они с Самнером дружат со времен общей детской песочницы. Джонатан ни за что не признается, что был не прав, пригласив его на работу.