Барбара Картленд - Темный поток

– Почему же?

– В конце этой недели предстоят испытания «Кобры». Фенела тихо вскрикнула.

– Ах, Ник, как же это дурно с моей стороны! Я ведь и правда совершенно забыла об этом. Так ни разу за последние дни и не спросила, как же продвигается твоя работа, да?

– На тебя свалилась такая куча дел, – сказал он. Но Фенела была чрезвычайно раздосадована этим.

– Но ты ведь знаешь, как мне это интересно. Так ты именно поэтому задержался прошлым вечером на аэродроме?

Николас утвердительно кивнул.

– Одна-две детали оказались негодными – так, ничего серьезного, – но это заставило нас поволноваться. Нам выделили Невиля Эрлза, знаменитого пилота. Ты слышала о нем?

– Разумеется, – ответила Фенела. – Скажи, разве это не признание крайней важности твоей работы, если провести испытания было поручено такому искусному пилоту?

Глаза у Ника заблестели.

– Еще какое признание. Это показывает еще раз, что они думают о нашей работе. Мы так волнуемся – я и Дик.

– Конечно, вы будете волноваться. Ах, Ник, а мне можно будет присутствовать на этих испытаниях?

– Я как раз опасался, что ты попросишь меня об этом, – проговорил Николас. – Но это совершенно невозможно. Я пытался предложить, что тебе разрешили приехать и посмотреть – хотя должен сказать, что смотреть там особо будет нечего, потому что собственно испытания будут проводиться высоко в небе, вне поля зрения наземных наблюдателей, – но оказалось, что правила министерства Военно-воздушных сил очень строги.

– Ну, тогда мне остается только сидеть дома и молиться, – сказала Фенела. – Я буду молить Бога, чтобы ваши испытания прошли успешно; знай это, Ник.

Николас посмотрел на нее.

– Фенела, тебе действительно не все равно, что случится со мной?

Фенела почувствовала, что краснеет.

– Конечно, нет, – ответила она, заставив себя прямо смотреть ему в глаза, не отворачиваясь. Затем внезапно она протянула ему руку. – Не ругай меня, Ник, за мои фантазии.

Он взял ее руки в свои и горячо пожал их.

– Я не буду заставлять тебя делать свой выбор, но знаю, что то время, тот день наступит для меня. Ведь правда, Фенела?

Фенела не выдержала его взгляда и опустила глаза, но в знак согласия с ним кивнула и тихо прошептала:

– Да, Ник.

– Это все, что мне хотелось бы знать. Мне хватит и этого.

Он отпустил ее руки, и она могла бы уйти, но Фенела не спешила покидать мужа. Вместо этого она проговорила взволнованно:

– У тебя есть какие-нибудь дела на сегодня? Может быть, останешься здесь? Мы все были бы рады этому.

Она поняла, что ее предложение порадовало Ника.

– Я должен быть в полдень на аэродроме, – проговорил Николас, – но к обеду я вернусь, если, конечно, это не прибавит тебе дополнительных хлопот; и кстати, это напомнило мне о моем обещании найти кого-нибудь, кто помог бы тебе здесь по хозяйству.

– Для меня не важно, кто именно это будет, – лишь бы этот человек имел пару рук для работы, – сказала Фенела.

– И эти руки у тебя будут, – пообещал ей Николас и направился к парадной двери.

Фенела, не отрывая глаз, следила за ним; она видела, с каким трудом Ник усаживался в автомобиль, а когда машина тронулась с места, помахала ему на прощание рукой; затем какое-то время она простояла неподвижно, закрыв глаза руками.

– О Боже! Пусть я останусь честной с ним, – молилась она. – Я должна попытаться, обязательно.

Если бы только у нее была уверенность в том, что Рекс больше не имеет никакой власти над ее сердцем; но положение было таким, как будто она лишь заставляет себя отринуть все чувства и все, от чего она отказалась, однажды может вновь нахлынуть и захватить ее.

Она думала, что как раз сейчас мысли о Рексе постепенно покидают ее, а также о том, что чувство утраты, вызываемое его потерей, не сильнее того чувства, которое она испытывает от сознания невозможности дать сейчас Николасу то, о чем тот мечтает.

Фенела вдруг почувствовала такую беспомощность, такое бессилие распоряжаться и управлять собой и собственными чувствами.

Рекс и Николас – двое мужчин, и она сейчас должна причинять им боль, обоим сразу.

Как всегда представляла себе Фенела, Кей была неземным существом.

Она наверняка была созданием, которое может существовать только в воображении сценаристов и романтиков, создающих сенсационные произведения.

С самого начала, как только она вошла в этот дом, все и вся, казалось, должно было вертеться только вокруг нее и притягиваться тоже исключительно к ее особе.

По прошествии первого дня Фенела уже не могла бы с определенностью ответить себе, рада она тому, что Кей поселилась в их доме, или нет. Фенеле невозможно было не почувствовать, что она сама как-то отошла на задний план, а ее место заняла Кей.

С того самого момента, как только Кей приехала сюда, она принялась командовать всем и вся.

Весь дом, казалось, заполнился ею, каждый только и ждал, чтобы посмеяться ее шуткам, выслушать ее планы и, как решила для себя Фенела, быть в роли благодарной аплодирующей публики.

Сестра Беннет была прямо-таки в экстазе от Кей, а тетя Джулия все снова и снова повторяла Фенеле без устали:

– Я никогда и представить себе не могла, что встречу здесь кого-либо, так похожего на героиню книжного романа. Кей – чудесная девушка, дорогая, просто чудесная.

Фенела понимала, что, говоря ей добрые слова о Кей, все думают, что делают ей приятное. На самом же деле, когда она оставалась одна, то вынуждена была признаваться себе в том, что где-то глубоко внутри испытывает муки ревности к своей старшей сестре, в которых до сих пор ее было трудно заподозрить.

Для Фенелы очень трудно было после стольких лет заботы о доме, когда она была единственной из Прентисов, к кому каждый из их семьи обращался в горестях и в счастье, с любыми затруднениями, вдруг почувствовать себя оттесненной на задний план.

А Кей блистала. Она была звездой как на сцене, так и вне ее; она ослепительно сияла и излучала свет; и каждый, кто встречался с ней, должен был немедленно признать ее власть над собой.

Николас пришел к обеду, и насколько Фенела могла судить по его виду, был так же пленен Кей, как и все остальные из домашних.

Очевидно, Кей не ставила себе задачу особенно понравиться именно Николасу, и позже, вечером, когда они уже собирались отправиться спать, она сказала Фенеле:

– Дорогая моя, больше никогда не жалуйся мне на монотонность жизни в провинции, если ты смогла по соседству найти такого притягательного человека, как Ник.

– Он понравился тебе? – небрежно спросила Фенела.

– Думаю, он просто прелесть, – ответила Кей, – и если бы не мой Тедди, я обязательно отдала бы свое сердце Николасу. Бедный мальчик! Через что ему только пришлось пройти после такого крушения; но теперь у него есть ты, а это уже кое-что. А почему он не остался ночевать?