Дениз Робинс - Больше чем любовь

Ричард перестал расхаживать по комнате и остановился напротив меня.

– Розелинда, повторяю, я буду скучать без тебя, но это очень плохо!

– Почему? – скорее прошептала, чем проговорила, я.

– У меня жена и ребенок. А ты – молодая незамужняя девушка, тебе нужен подходящий молодой человек, ты должна выйти замуж и…

– Пожалуйста, перестаньте, – прервала его я, и краска бросилась мне в лицо. – Пожалуйста, не говорите так!..

– Но это правда, Розелинда.

– Это неправда, – выдохнула я. – Мне не нужен никакой молодой человек, и я не хочу выходить замуж.

– Ну, ты ведь знаешь, что это не так, – произнес он, печально улыбаясь. – Ведь ты сама часто говорила мне, что тебе очень хочется иметь собственный дом.

– Ну что же, возможно, однажды я действительно выйду замуж. Но не сейчас. Возможно, скоро у меня появится собственный дом… Я часто думала о том, чтобы снять маленькую комнату, если смогу заработать достаточно денег. На днях я написала короткий рассказ и послала его вашей знакомой. Сначала я постараюсь сделать карьеру, потом брошу секретарскую работу, и у меня будет свой дом, но… – Я остановилась. Слова вырывались бессвязно и глупо. Я видела, что прекрасные глаза Ричарда смотрят на меня, и они казались еще более печальными и разочарованными, чем когда-либо раньше.

– Моя дорогая, как бы мне хотелось дать тебе все это, что ты хочешь и заслуживаешь. В тебе столько задора! Ты можешь осчастливить любого мужчину! Боже мой, когда такой человек появится на твоем пути, как же ему повезет!

Я больше не могла терпеть упоминаний о каком-то мифическом мужчине, который может появиться в моей жизни. Это просто выводило меня из себя, и я сказала:

– Когда вы наконец перестанете повторять эту ерунду! Говорю вам, мне никто не нужен.

– Не сердись на меня, – прервал он. – Неужели я огорчил тебя, Розелинда, моя дорогая; дело в том, что я просто хочу быть честным по отношению к тебе. Я многого добился в этой жизни, но многое из того, что я совершил, назад не вернешь. И я всегда сам не одобрял людей, ведущих двойную жизнь, и избегал всего, что может помешать тому жизненному порядку, который я спланировал для себя. Такая жизнь, я должен признать, навязана мне обстоятельствами, но… Я знаю, что говорю с тобой загадками, – добавил он. – Я не думаю, что ты сможешь все понять. Может быть, когда-нибудь я смогу все объяснить… Но не сейчас.

Он действительно говорил загадками, но все же кое-что я могла понять. Его жена Марион и дочь Роберта были главными проблемами той жизни, которая навязана ему обстоятельствами. Но верность была одним из лучших качеств Ричарда. Кроме того, я принимала как должное, что в его жизни я значу гораздо меньше, чем он в моей. И только позже, гораздо позже, он рассказал мне, что в тот вечер и он испытал большое потрясение и в его жизни произошел поворот.

Но тогда он старался не показать этого, а вести себя разумно и честно по отношению ко мне. По природе он был очень добрым и заботливым, и это отличало его от эгоистичного, алчного типа мужчин, которые с жадностью пользовались тем, что им преподносили, совершенно не думая о тех, кто отдавал им свое сердце.

– Не беспокойтесь и не объясняйте ничего, – сказала я. – Думаю, я понимаю кое-что из того, что вы мне говорите.

Он взял меня за плечи и посмотрел мне прямо в глаза.

– Розелинда, я очень люблю мою девочку, Берту. И я должен посвятить ей все каникулы. Я ей очень нужен.

– Конечно, – подтвердила я, с трудом произнося слова, – она вам нужна. Должно быть, она очень милая, и быть с ней – большая радость для вас.

– Да, но она всего лишь ребенок, и она не может заменить человеку абсолютно все, что необходимо в жизни. Пойми и это, Розелинда.

– Да, это я тоже понимаю, – прошептала я.

– Вот почему твоя дружба и сочувствие были мне так дороги, вот почему я так благодарен тебе, – сказал он.

– Вы изменили всю мою жизнь! – воскликнула я. – И это правда, Ричард. Все было так замечательно, так замечательно!

– Я счастлив, – проговорил он, – мне будет приятно думать, что в следующем месяце, когда Берта опять уедет в школу, мы снова встретимся. Мне нравится думать об этом, но меня будут мучить сомнения, вправе ли я это допустить.

Эта фраза повергла меня в отчаяние.

– Конечно, мы встретимся, почему же вы сомневаетесь? Все это… так прекрасно… конечно же, мы никому не помешаем… я… вы… – Я замолчала и только кивнула головой, потому что горячие слезы душили меня и меня трясло как в нервной лихорадке.

Он стоял неподвижно и, казалось, смотрел на меня с беспокойством. Потом он сказал:

– Ну подумай, дорогая моя, у меня нет никакого права занимать твое время, и я должен признать, что иногда наша дружба кажется мне довольно опасной. – Он замолчал.

Я видела, что он о чем-то размышляет. Сердце у меня бешено стучало, со смешанным чувством боли и радости я поняла, что если он иногда усматривал некую опасность в наших отношениях, значит, он испытывал ко мне более глубокие чувства, чем мне представлялось.

Он все еще продолжал держать меня за плечи. Он был так близко, что я ясно видела его чистые карие глаза с короткими густыми ресницами. Таких глаз, как у Ричарда, я никогда не видела. Они были печальными и одновременно оживленными. Казалось, они видят меня насквозь. Как я ни старалась, я никак не могла унять дрожь, меня сильно трясло, и я уверена, что он это чувствовал.

И действительно, Ричард спросил:

– Почему ты дрожишь, Розелинда? – Потом Он вдруг замолчал. На секунду лицо его исказилось, как будто разум и плоть ожесточенно боролись друг с другом. Я все никак не могла взять себя в руки и перестать дрожать. Это было выше моих сил. Но я не могла и отвести взгляд от его лица. В тот момент я забыла о том, что такое стыд, и думаю, в моих глазах он прочитал все, что лежало у меня на сердце. Мои холодные как лед руки безжизненно повисли.

И тогда случилось неизбежное. Ричард сделал инстинктивное движение мне навстречу и в следующий момент обнял меня. Он обнял меня, меня, которая никогда не подозревала, что такое может с ней случиться. Но все же я должна признаться, что думала об этом в те бессонные ночные часы, когда вспоминала о нем. Он с силой прижал меня к себе, и я почувствовала исходящее от него тепло… Одной рукой он нежно гладил меня по волосам. Потом он поцеловал меня.

Ричард, Ричард, если я доживу до ста лет, то и тогда я не забуду твоего первого поцелуя.

Только теперь я поняла, что такое настоящая любовь. Так меня еще никто не целовал. И ничего, ничего подобного не случалось в моей жизни! Это нельзя сравнить с тем, как те немногие, кто ухаживал за мной, суетливо, украдкой, полусмущенно пытались приласкать меня, или с тем, как бедный Пат Уокер трогательно пытался вызвать во мне хоть какие-то ответные чувства.