Настоящие бывшие - Любовь Александровна Хилинская

Я открыла было рот, чтобы вставить свое мнение, но Тимофей поднял руку в предупреждающем жесте.

— Нет, — отрицательно качнул он головой. — Дай сказать. В Корею когда выбирали кандидатов, я сразу сказал, что от ЧЛХ только тебя надо, и номер у нас был на двоих забронирован. Не было никакой ошибки, понимаешь?

— А я подозревала, — тихо отозвалась я. — Это ты подстроил?

— А как мне иначе было к тебе подкатить? — дернул кадыком бывший будущий муж.

— Ну, попросить? — с сомнением протянула я.

— И получить отказ? — скептически хмыкнул он. — Нет уж. Я пошел обходным путем и выиграл. Ты ж согласна, Лиз?

С этими словами он таки встал на колено и протянул мне коробочку, открывая ее и показывая тонкое золотое кольцо с маленькими прозрачными камешками. То самое, которое я вернула ему много лет назад.

Эпилог

— Коллеги! — утренняя пятиминутка в понедельник началась с недовольного лица нашего главного — Евгения Григорьевича.

Он стоял перед нами с серьезным видом, грозно сдвинув кустистые брови к переносице, и оглядывал коллектив прищуренными глазами. Весь его облик выражал негодование, неизвестно чем продиктованное.

Мы с Тимофеем сидели на последнем ряду, и я даже не смотрела вперед, занятая разглядыванием кольца на правой руке, в то время как ладонь левой мне наглаживал пальцем бывший будущий муж.

— Коллеги! — повторил главный, после чего сделал паузу и продолжил: — С сегодняшнего дня в нашей клинике вводится новое правило, касающееся всех. Я не думал, что до такого дойдет, но вынужден вводить его, так как мы потеряли нашего талантливого пластического хирурга Николая Соломатина.

Что? Как потеряли?

Вскинув голову, я в ужасе уставилась на Евгения Григорьевича, а тот почему-то выразительно в ответ взглянул на меня, а затем на Тимофея.

— Вчера он мне принес заявление на увольнение. И просил подписать его одним днем без всякой отработки, так как возникли обстоятельства непреложной силы, заставляющие его пойти на такой шаг. Вы понимаете, о чем я?

Персонал зашушукался, загудел, но большинство отрицательно покачали головами.

— А я скажу. Так вот, виной всему — неуставные отношения. Как в армии. Только там есть устав, а у нас до сегодняшнего дня его не имелось. А теперь будет. И главное правило — никаких отношений, кроме рабочих, вы меня поняли? А то развели здесь богадельню!

— Бордель, — тихонько поправила его Елена Прекрасная, вызвав смешки.

— И бордель тоже! — махнул рукой главный. — Все меня поняли? Можете за стенами нашего заведения искать себе партнеров для жизни, брака или на одну ночь, а тут я запрещаю!

— Можно, Евгений Григорьевич? — Тимофей поднял руку вверх, выпуская мою ладонь и поднимаясь. — Хотел бы пару слов сказать, раз уж затронули эту тему.

— А вы, Тимофей Ярославович, у меня как раз на карандаше вместе с Елизаветой Сергеевной! — ядовито отозвался начальник. — До меня дошли слухи, что вы проживали в Сеуле с ней в одном номере! Хотя средства были выделены в достаточном объеме.

Все коллеги без исключения обернулись и уставились почему-то на меня, будто это я распоряжалась заселить нас в один номер.

— Это целиком и полностью моя вина, — Тимофей вскинул голову. — Лиза — моя жена.

— Бывшая! — не утерпела Елена, вспыхнув, как маков цвет.

Лицо ее выражало ярость.

— Вот об этом я как раз сейчас и хотел сказать, — внезапно смутился Левонский. — Вчера у вас не только Соломатин ушел, вчера я просил Елизавету вновь стать моей женой.

Кое-кто ахнул, раздались аплодисменты, которые быстро стихли под уничтожающим взглядом главного. Тишина в конференц-зале повисла такая, что упади с головы волос — это можно было б услышать.

— И что вы хотите мне сказать? — нетерепеливо выдохнул Евгений Григорьевич. — Что это по вашей вине Соломатин теперь перешел к конкурентам?

— Нет, — спокойно отозвался Тимофей. — Хочу сказать, что в эту пятницу мы с Лизаветой вновь станем супругами. И попрошу сделать для нас исключение из вашего нового устава. Предлагаю укоротить рабочий день до обеда и сделать фуршет для всех коллег за мой счет.

Как в пятницу? Почему в пятницу? Я не готова! Мамочки!

Лицо Елены Прекрасной пошло пятнами, делая его вовсе не прекрасным. Она вскочила, кинулась к выходу, неловко подвернув ногу на высоченном каблуке, едва не упала, но тут же вылетела из зала, словно пуля, хлопнув дверью с такой силой, что кусок штукатурки отвалился и упал под нарастающие аплодисменты.

Евгений Григорьевич растерял весь свой пыл и стоял, сняв очки и растерянно протирая их, глядя на всех подслеповато и щурясь, словно это он сделал мне предложение и был сейчас донельзя растерян.

— Ну, — начал он неуверенно, — если вы настаиваете, Тимофей Ярославович, если все настолько серьезно у вас с Елизаветой, то я не имею ничего против, конечно.

— Счастья молодым! — крикнул кто-то из молодых ортопедов, а следом прозвучало: — Горько!

Тимофей подхватил меня и звонко поцеловал в губы, пока я ошарашенно хлопала глазами. Подобного аншлага я точно не ожидала. И потом, почему в пятницу? Так быстро. А платье? А мама? А гости?

— Все решим! — будто угадав мои мысли, Тим склонился к моему уху и приобнял за талию. — Коллеги, о времени фуршета сообщим дополнительно. А сейчас давайте продолжим конференцию.

Евгений Григорьевич, будто разом подобрев, провел пятиминутку в обычном режиме, только изредка поглядывал на меня задумчиво, а после проводил взглядом, предложив Левонскому задержаться.

— Ну Лизка, звезда местного масштаба! — Наташа уже в ординаторской хлопнула меня по плечу и засмеялась. — Я думала, ты с Колей, а ты и с Колей и Тимофеем! Роковая ты женщина, мать моя! Значит, в пятницу станешь замужней дамой? А там и в декрет намылишься, поди?

— Господи, Наташа, какой декрет? — простонала я, падая на диванчик и поджимая ноги. — Где я и где декрет?

— Ну, надеюсь, вы не поэтому в пятницу женитесь, да? С Кореи-то как раз две недели прошло. Тест уже положительный должен быть. Ишь ты, вместе они там жили!

— Тьфу на тебя, сводня! — выругалась я. — Пошли работать. Тест у нее положительный! Не беременна я, ясно?

Но после работы, зная, что Тимофей в смене до двадцати часов, зашла в аптеку. Куплю презервативов в запас, раз уж у меня теперь намечается регулярная половая жизнь. Ну и тест заодно, да. Хотя, какой тест? Мы ж там пили как последние алкаши! Особенно я. Я точно не беременна. Я просто не могу быть беременна. Мне сорок лет стукнуло. Мне уже пенсионные баллы надо подсчитывать и дачу присматривать, вдруг к земле потянет.