Настоящие бывшие - Любовь Александровна Хилинская
— Я не особенная, Коль, — тихо ответила ему, вздыхая. — Я просто встретилась тебе в период одиночества, мы с тобой хорошо проводили время, но это не значит, что мы сможем жить вместе. Я одиночка, я не смогу ни с кем.
— Ни с кем, кроме него? — вскинув голову, мужчина прищурил глаза, в которых затаилась обида. — Я ж понял, что в Корее между вами что-то произошло. Ты вернулась оттуда чужая. Улетала моя, а вернулась не моя.
— Не твоя, — качнула я головой. — И не его. Я как волчица, сама по себе.
— У волчицы есть пара, — упрямо сжал губы он. — Неуместное сравнение. Ты отказываешь мне?
В эту минуту мне стало больно почти также сильно, как ему. Захотелось обнять его и утешить, стать ближе, но я понимала, что сейчас это невозможно. Я не мама. Я женщина, которая не создана стать парой этому мужчине. Он еще встретит ту, которую полюбит, и которая ответит ему взаимностью.
— Я не хочу переводить наши отношения в иную плоскость, — уклончиво сказала я. — Не хочу, чтобы на работе знали о нас, чтобы обсуждали. Потому что рано или поздно ты поймешь, что мы не созданы друг для друга, поэтому не хочу докатиться до взаимных упреков и негатива. Проще всего остановиться на этом моменте, пока мы еще можем остаться друзьями.
— Ты сама-то веришь в это? — горько усмехнулся Коля, кладя обе руки на стол и глядя на них. — Я шел сюда, уже понимая, что ты мне откажешь. Я тебя читаю, Лиз, как открытую книгу. Ты самая замечательная женщина, которая когда-то встречалась мне, и я был бы рад стать тем, кто сможет излечить тебя от старых душевных ран. Если хочешь, мы можем уехать из этого города вместе. Куда захочешь. Подальше от всех. Начнем жизнь с чистого листа, ты и я. Вместе. Давай попробуем?
— Нет. Так не получится, Коль. Мы можем уехать, но наши, вернее, мои монстры, они во мне, они внутри, и они поедут со мной, куда бы я ни отправилась. Я не хочу быть той, кто сломает тебя.
— Я понял.
Подняв руку, Николай подозвал официанта и попросил счет, после чего встал и вздохнул.
— Я буду ждать от тебя звонка или сообщения, Лиз, — сказал он, глядя сверху вниз на меня. — Буду надеяться, что ты позвонишь.
Произнеся это, он развернулся и ушел, просто схватив куртку с вешалки и даже не надевая ее. А я осталась сидеть за столом, глядя невидящим взглядом в стену. Внутри стылым комком свернулась боль, смешанная с облегчением. Я сделала это. Порвала с хорошим парнем, чтобы… Чтобы выбрать плохого. Главное теперь, чтобы он выбрал меня.
32
Все выходные я провалялась дома, чувствуя свою никчемность и разбитость. Настроение достигло отметки ноль и устремилось в минус, заставляя меня бурчать даже на бедного кота, который принимал все мои недостатки за достоинства, лишь бы его вовремя кормили, меняли лоток и чесали за ухом.
От Николая, ясно и понятно, никаких сообщений не поступало, но и от Тимофея, что странно, учитывая его заявление о моей ему принадлежности, тоже ничего. Словно оба разом забыли мой номер телефона, либо оказались заняты сверхважными делами, не позволяющими даже секунду выделить, чтобы написать девушке, что живы.
Ну и черт с ними!
В моей записной книжке телефона скопилось множество заметок, сделанных в разное время, и я решила наконец их разгрести. Куча названий фильмов, книг, каких-то ссылок, сохраненных до лучших времен, и столько же в папке «избранное» в мессенджерах. Некоторые сообщения датировались несколькими годами ранее, и сейчас я с удивлением просматривала их, размышляя, что меня заставило их тогда сохранять. Какие-то вебинары, давно прошедшие; фильмы, так ни разу и не просмотренные, книги, часть из которых удалось прочесть сто лет назад, а часть уже не были мне интересны, и килотонны другой подобной информации.
На что только не пойдет человек, лишь бы загрузить голову. Но все подходит к концу. Завершив разбор, я задумалась, чем бы мне еще заняться. Помыла окна. Разобрала книжный шкаф, перетерла бабушкин хрусталь, люстры, зеркала.
Когда мыть и тереть оставалось совершенно нечего, а до вечера воскресенья было еще очень даже далеко, я приуныла. Вот почему я много работала. Когда голова загружена делом, на лишние мысли и рефлексию просто не остается времени. А сейчас вот сижу в кухне, давлюсь очередной кружкой чая, сожрала три шоколадки подряд, а стрелки часов сдвинулись только на час.
Звонок телефона от Сергея Борисовича, моего бывшего коллеги, показался мне спасительным.
— Лизка, выручай! — без предисловий начал он. — Тут твоя Мануйлова поступила с флегмоной, надо вскрывать, она ногами сучит, что никому не дастся, кроме тебя. Я понимаю, что ты теперь птица иного полета, белая кость среди плебеев, всякий гной для тебя фу, но ради старого другана сделай исключение.
— А Михаил как отнесется? — скептически хмыкнула я, не представляя, как снова окажусь в своем отделении, хотя сердце застучало в два раза чаще, разгоняя адреналин по венам.
Мануйлова — моя старая пациентка. Старая и в прямом и в переносном смысле. Мы с ней знакомы много лет, с тех самых времен, когда ей в одной из частных клиник вкрутили имплант в челюсть, не поинтересовавшись анамнезом. Бодрая дама и не подозревала, что БАДы, заказанные ею по интернету у какого-то блогера, работают не только на нее, но и против. Полезная для организма добавка, предотвращающая остеопороз, очень негативно влияла на заживление костей в случае травмы, а имплантация — это травма. Поступила она к нам с некрозом челюсти, вместе с титановым болтом мы удалили приличный ее участок, после чего долго и нудно залечивали рану, выскабливали секвестры, пока не выяснили, что БАДы содержат этот вредный и полезный одновременно компонент. И то, баночку случайно увидела дотошная медсестра, Светлана Сергеевна, сказала мне, а уж я прочитала состав и ужаснулась. А самое главное, что Мануйлова не посчитала нужным сообщать о приеме разноцветных капсул, они ведь не лекарства, значит, вреда не несут.
— Он уже в курсе, сам сказал звонить тебе, в кои-то веки отпуск взял и улетел с женой на моря. Слезно просил меня тебе кланяться в ноги и упрашивать всеми доступными способами. В общем, Лиз, у меня тут коньяк, я тебе его готов отдать. Женится не могу, сам понимаешь, Галку мою
