Мой светлый луч - Лора Павлов

подняла ногу, а он снял с меня балетные туфельки, целуя живот, пока стягивал трико и колготки. Я потянула его за собой, чтобы раздеть в ответ. Он скинул обувь, а я расстегнула и стянула с него джинсы и трусы. Его член был твердым, длинным и толстым, и он потянулся за презервативом, который лежал в кармане брюк.

— Давай я, — прошептала я, протягивая руку.

Я разорвала упаковку и медленно, чувственно надела презерватив на его член.

Это было и сексуально, и интимно, и чертовски трогательно.

С этим мужчиной все было по-другому.

Он не отрывал от меня взгляда, когда снова сел на стул и притянул меня ближе. Я устроилась у него на коленях, его пальцы запутались в моих волосах, притянули мои губы к своим. Его руки легли на мои бедра, задавая ритм, именно так, как я хотела.

Мы целовались до одури, пока губы не начали болеть, а желание не стало невыносимым. Я сжала его плечи и опустилась чуть ниже, чувствуя, как его тело замирает в ожидании. Он улыбнулся, и я медленно опустилась вниз.

Он был большой, и мне понадобилось время, чтобы привыкнуть.

Он закрыл глаза, давая мне задать темп.

— Блядь, Лу. Ты такая узкая. Такая мокрая. Такая идеальная, — простонал он.

Я тяжело дышала, принимая его глубже с каждым движением.

Когда я опустилась до конца, он наполнил меня полностью.

Мы замерли.

А потом он наклонился, целуя мою шею.

Ключицы.

И я начала двигаться.

Сначала медленно.

А когда его губы нашли мою грудь, быстрее.

Жаднее.

Мы нашли общий ритм, как будто занимались этим миллионы раз.

Он притянул мое лицо к себе, покрывая губы поцелуями, его язык исследовал меня, не оставляя ни шанса отдышаться.

Я полностью потерялась в этом мгновении. В этом мужчине.

Мое тело задрожало, когда его рука оказалась между нами.

Он точно знал, что мне нужно.

Я запрокинула голову, за веками вспыхнули белые огоньки.

Оргазм прокатился по всему телу.

Я чувствовала его каждой клеточкой.

Он сделал последний толчок и вместе со мной сорвался за грань.

И ничего в жизни не ощущалось так правильно.

Мы тяжело дышали, пытаясь прийти в себя.

Он убрал волосы с моего лица и посмотрел на меня с восхищением:

— Ты чертовски красивая. Все в тебе сводит меня с ума.

Я улыбнулась, прикусив губу:

— Даже когда я бью тебя по горлу или шарахаю бильярдным шаром по яйцам?

— Даже тогда, — усмехнулся он, снова поцеловал меня и осторожно поставил на ноги. Он собрал одежду и пошел в ванную, я последовала за ним. Он снял презерватив и завязал его, я переоделась, потому что в Booze & Brews в трико идти не собиралась. Он выбросил мусор и остатки еды, пока я приводила себя в порядок.

Я посмотрела в зеркало.

Черт, я не выглядела такой расслабленной уже… вечность.

Я жила лучшей жизнью в маленьком городке и только что пережила лучший секс в своей жизни с моим временным любовником. И, черт возьми, мне это нравилось.

Щеки порозовели, губы припухли от его поцелуев, я пальцами пригладила растрепанные волосы после страсти.

Он вернулся в ванную, подошел сзади и обнял меня за талию, опустив подбородок на плечо.

Я посмотрела на нас в зеркало. Он был прекрасен. Темные волосы, темные глаза, выразительные скулы и идеально очерченный нос. И эти чертовы ямочки.

Моя кожа светлая, волосы светлые, глаза карие. Он на голову выше меня, но вместе мы смотрелись идеально.

— Хотел убедиться, что ты не впала в панику, — прошептал он, слегка прикусив мочку уха.

— Нет. Я слишком расслаблена для паники, — улыбнулась я.

Он улыбнулся, и наши взгляды встретились в зеркале.

— Вот и отлично. Потому что я собираюсь делать это столько раз, сколько успею, пока ты не уедешь в Париж.

— Думаю, я смогу с этим смириться, — ответила я, разворачиваясь к нему лицом. — Только надо держать чувства под контролем.

— Ты слишком много думаешь, Дикая кошка. Давай просто наслаждаться, пока это длится, — он поцеловал меня в кончик носа. — Пошли, встретимся со всеми за бокалом.

Он взял меня за руку, и мы вышли на улицу. Мы договорились дойти до бара пешком, а его пикап оставить здесь — он заберет его завтра.

Я включила телефон, чтобы написать Хенли, что мы уже выдвинулись, и он тут же начал пищать один за другим новыми уведомлениями.

Это никогда не сулило ничего хорошего.

Я остановилась, и Рейф, заглянув мне через плечо, нахмурился.

— Беккет в баре. Конечно, именно на День святого Валентина, — простонала я.

— Ладно. Давай покончим с этим, — сказал он так спокойно, будто это не проблема вовсе.

— Рейф, ты не знаешь, с кем имеешь дело. Он неадекватен. Он перевернет стол, устроит скандал, и все это окажется в объективе у десятка папарацци. Давай просто пойдём домой.

— Нет, — он положил ладони мне на плечи, заставляя остановиться. — Тебе не надоело жить вот так? Ты ведь давно с ним покончила. Хватит уже.

— Я согласна. Но публичная сцена не поможет.

— Пусть переворачивает столы. Пусть бесится. Он не может считать тебя своей только потому, что вернулся в город и захотел тебя вернуть. Плевать на него. Мы просто хорошо проведем вечер. Захочет поговорить — поговорим. Будет буянить — его выведут из заведения. Это маленький город. Здесь никому не важно, что он солист какой-то там бой-бэнда.

Я покачала головой и усмехнулась.

— Ты правда думаешь, что все так просто?

— Это будет просто, если ты не позволишь ему усложнить все. Если не отдашь ему власть над этим. Подумай, Лу. Он думает, что ты уже ушла вперед. И я не позволю какому-то богатому выскочке испортить мой вечер с моей девушкой, — он усмехнулся, беря меня за руку и ведя вперёд.

— Ладно. Сделаем по-твоему. Но потом не говори, что я тебя не предупреждала.

— Я не переживаю. Но когда я покажу тебе, как просто это будет прекратить, думаю, ты согласишься на второй раунд валентиновских утех, — его голос был полон веселой насмешки, но в глазах я видела другое.

Жар, от которого у меня пересохло в горле.

И черт возьми, я и сама хотела этот второй раунд.

Но я не собиралась так легко сдаваться.

— Посмотрим, захотят ли все выгнать меня из Роузвуд-Ривер после его истерики, тогда и поговорим о втором раунде.

— Почему ты думаешь, что кто-то будет винить тебя за то, как ведет себя твой бывший? Это же не твое поведение, — сказал он так, будто это само собой разумеется.

— Мой отец