Твой личный враг - Настя Орлова

так не пойдет, – цепляю на вилку второй кусочек мяса, макаю в соус и протягиваю ему.

Вместо того чтобы принять вилку, Даня загадочно улыбается, обхватывает мою ладонь и направляет вилку себе в рот. Подчеркнутая чувственность этого момента заставляет кровь резко прилить к моим щекам. Не разрывая зрительного контакта и не выпуская из захвата цепких пальцев мою руку, зависшую в воздухе с вилкой, Даниил с удовольствием жует, а потом проводит языком по губам, слизывая с них остатки соуса.

Никогда не думала, что еда может быть сексуальной, но от осязаемой чувственной энергии, которая возникает в закрытом пространстве автомобиля, я начинаю тихонько сходить с ума. Это невероятно, но мое тело мгновенно откликается на скрытую эротичность момента: в горле сохнет, подмышки отчаянно потеют, а живот наполняется горячей тяжестью.

Тем временем Даня тянется к пакету и, достав из него бумажную салфетку, вытирает губы. Слежу за его движениями и не могу не признать, что у него прекрасные губы. Самые красивые из тех, что я видела. Идеальные для поцелуев.

– Согласен, лучший обед в моей жизни, – говорит он и, взмахнув черными ресницами, устремляет на меня горящий взгляд.

– Ты что, пытаешься меня соблазнить? – спрашиваю я, борясь с дрожью, которая волнами расходится по телу.

– А у меня получается? – с легкой усмешкой интересуется он.

Бросаю негодующий взгляд в его сторону:

– Тебе нравится меня смущать!

Если мгновение назад мои щеки горели, то сейчас просто пылают, а их жар, очевидно, способен осветить глубоководную впадину. Меня злит, что человек напротив прекрасно осознает, какое воздействие оказывает на меня своим магнетическим синим взглядом и эротическими приемчиками, и делает это нарочно!

– Не обижайся, – примирительно шепчет Даня, подаваясь ко мне всем телом настолько, насколько позволяет салон автомобиля. – Ты просто такая милая, когда смущаешься. Сложно отказать себе в искушении немного подразнить тебя. – И, заглядывая в пакет, добавляет, окончательно заслуживая мое прощение: – Смотри, тут еще картошечка есть.

Через десять минут я заканчиваю с едой и, пока Даниил убирает пакеты и контейнеры, удовлетворенно откидываюсь на сиденье, глядя на замерзшую реку и вдыхая аромат чая из маленького термоса.

– А ведь я так и не поблагодарила тебя за тот стейк в номер в первый вечер в Сочи, – внезапно вспоминаю я. – Это же был ты?

– Ты так обильно пускала слюни на содержимое моей тарелки, что я бы не простил себя, если бы ты легла спать голодной, – с улыбкой отвечает Даня.

В памяти всплывают события того вечера, и я оказываюсь не в силах сдержать сначала улыбки, а потом и рвущегося из груди смеха.

– Ты знаешь, – говорю я с улыбкой, – я была покорена этим жестом, хоть и отказывалась признаваться в этом даже самой себе.

– На это я и рассчитывал. Хотя, признаюсь, никогда еще не протаптывал путь к сердцу девушки через желудок, – самодовольно отвечает он, а потом хмуро смотрит на часы: – Мне правда пора. Отвезу тебя в университет и сразу поеду в аэропорт.

– Аэропорт? – от удивления я дергаюсь, и пара капель горячего чая проливаются мне на пальцы.

– Я же говорил, что отец просит поехать с ним на деловую встречу, – поясняет он, беря мою ладонь в свои руки. – Обожглась?

– Все в порядке, – шепчу я, когда Даня осторожно касается языком сначала одного, а затем другого пальца, пострадавшего в моей импровизированной чайной церемонии. – Я просто не думала, что она… Что для вашей встречи нужно куда-то лететь.

– Я недалеко и ненадолго. Встреча в Петербурге. Вернусь поздно вечером, а завтра обязательно поужинаем вместе.

От слова «Петербург» меня прошибает холодный озноб. Предчувствие сгущающихся над моим счастьем грозовых туч становится неотвратимым.

– А что это за проект? – осторожно спрашиваю я.

– Что-то связанное с новой сеткой отелей. Я не вникал, – Даниил неопределенно пожимает плечами и давит на газ. – Обычно я не занимаюсь текучкой в России. Отец часто привлекает меня к международным переговорам, потому что сам он принципиально отказывается учить английский.

– Понятно, – отвечаю сухо.

Обратно мы возвращаемся в тишине. В ней нет напряжения, но Даня погружен в свои мысли, а я не могу перестать думать о его поездке в Питер, которая в мгновение перечеркнула мои наивные мечты о том, что папа с легкостью примет мой выбор, когда узнает, насколько мне дорог сын Благова.

– Мира!

Настойчивый окрик врывается в мои мысли. Резко поворачиваю голову и понимаю, что Даниил тщетно пытается привлечь мое внимание.

– Приехали, – говорит он.

– Извини, – шепчу растерянно и через силу пытаюсь улыбнуться. – Я задумалась.

– Это я заметил, – он прикасается к моей щеке, и я на миг даже закрываю глаза, наслаждаясь трогательной лаской. – Расскажешь?

– Не о чем рассказывать, – цепляю на лицо дежурную улыбку и качаю головой.

– Ты сейчас мне врешь, – замечает Даня изменившимся голосом и смотрит на меня с беспокойством. – Но у меня реально нет времени выяснять у тебя правду. Что бы ты себе ни напридумывала, обсудим, когда я вернусь. Впрочем, можешь мне написать – затестим с тобой роман по переписке.

Он тянется ко мне через разделяющую наши сиденья панель и целует в губы. Его язык быстро проникает в рот и коротким ласкающим движением касается моего языка. От этой интимной ласки по моему телу бежит огонь, но ему не суждено разгореться.

– Я позвоню тебе вечером, – обещает Даня, отстраняясь, потом берет мою ладонь и, поднеся ее к губам, по очереди целует каждый мой палец. – Иди.

Я послушно открываю дверь и опускаю одну ногу на асфальт.

– Удачной поездки, – говорю тихо и выскальзываю на улицу.

Автомобиль трогается с места, а я долго смотрю ему вслед, пока не теряю из виду.

Глава 31

– Что-то беспокоит тебя, Мира? – Мама опускается на диван рядом и участливо кладет руку мне на коленку.

– С чего ты взяла? – Я продолжаю делать вид, что увлечена просмотром романтической комедии по телевизору, хотя если она спросит, о чем фильм, я лишь разведу руками. – У меня все нормально.

– Мне показалось, что тебе пошел на пользу тот светский вечер с отцом, – продолжает мама. – После него ты два дня светилась и вот опять грустишь.

– Да не грущу я, мам, – стараюсь, чтобы мой голос звучал убедительно, и даже делаю попытку улыбнуться. – Папа скоро придет?

Мама смотрит на настенные часы.

– Уже должен был появиться, – говорит она задумчиво. – Пытаешься сменить тему?

Я вздыхаю и наконец отвожу взгляд от экрана.

– Ладно, есть что-то, что я хотела бы вам рассказать, – признаюсь я. – Давай только папу дождемся.

– Мне стоит волноваться? У тебя что-то случилось? –