Мама для двойняшек босса - Николь Келлер

и забавные двойняшки, и впервые крепко задумываюсь, как со всем этим Рада справлялась в одиночку? Ведь у нее не было больших средств, чтобы позволить себе няню, чтобы немного отдохнуть, выспаться…Нет, она также вставала ночью к ребенку, потом заботилась о дочери днем. Она была с Ежиком нон-стоп, двадцать четыре на семь, и ни разу не упрекнула меня, не дала понять и словом, что ей было непросто. А ей, уверен, было. В этом я убедился на собственной шкуре…

Наутро на кухне меня встречает Алиса: вполне отдохнувшая, свежо выглядящая и довольная.

– Доброе утро, милый, – улыбается, отставляя в сторону кружку кофе и подставляя щеку для привычного утреннего поцелуя.

Но я прохожу мимо прямиком к кофемашине и делаю себе двойной американо. Кофеин мне сегодня точно не помешает.

Алиса тут же недовольно кривит губы и огладывает меня с головы до ног. Встает из-за стола и грациозно приближается ко мне. Поправляет ворот рубашки, кладет руки на плечи и прижимается всем телом, понижая голос:

– Милый, что такое? Ты расстроен, что я хочу работать? Ну, не обижайся, я же все объяснила. Я уже договорилась, что сегодняшняя съемка – последняя на ближайший месяц.

Смотрю в глаза жене и…не верю ей. Дети для нее – обуза, и она этого не скрывает, но все же пытается переступить через себя, чтобы что? Угодить мне? Стать образцовой женой ради пиара и карьеры? Не могу понять, зачем ей все это нужно. Зачем ей дети, появлению которых она, мягко говоря, не в восторге…

Хочется ей поверить, но… вспоминается ее поведение в течение всех этих месяцев и не получается. Не хочется. После рождения Паши и Маши, и того, что Алиса практически не появлялась в роддоме, чтобы проводить с ними там время, меня как будто отвернуло от этой женщины. Она мне чужая. Да и со стороны кажется, что и детям тоже.

– А что потом? Ты с утра даже не поинтересовалась малышами.

– А потом я посвящу себя детям. Не без помощи няни, конечно же, но у меня совершенно нет опыта, и мне потребуется квалифицированная помощь. И да, я заглядывала к детям, пока ты был в душе. Они так сладко спали. Спасибо, что взял заботу о Паше с Машей на себя. Я знала, что мне достался золотой муж.

Я немного смягчаюсь и все же приобнимаю Алису. Хочется верить, для нее не все потеряно, и мне кажется, что она просто еще не осознала себя матерью. Раз она все же отменила съемки, задумалась о том, чтобы принимать участие в жизни двойняшек, она старается. Кто знает, вдруг у нее получится. У нас получится стать нормальной счастливой семьей.

– Хорошо, но что нам делать сегодня? Ты собралась на съемки, а у меня совещание, которое я не могу отменить. Няню с роддома ты уволила, тебя она чем-то не устроила…

– Ты прекрасно знаешь, чем, – к Алисе снова возвращаются злость и раздражение, и она отходит от меня, выпивая остатки кофе залпом, направляется на выход. – Езжай спокойно на свое совещание, я и тут все предусмотрела. Сейчас приедет новая няня. Профессиональная и с огромным количеством рекомендаций. Сегодня она посидит с детьми, а завтра я уже присоединюсь к ней и начну постигать материнство.

Вот только слова у Алисы расходятся с делом.

Да, она, как и обещала, отказалась от съемок и вышла в декрет. Но до примерной матери ей далеко.

Резко сажусь в кровати от громкого плача. Это Паша. Маша просыпалась полтора часа назад, сейчас проголодался наш парень. Встаю с кровати и снова отмечаю, что Алиса даже не шелохнется – продолжает мирно спать. И так все последние две с половиной недели.

Но все же просыпается Маша. И мне одному с ними не справиться. Не знаю, как другие родители налаживают свой быт с двойняшками, но я не могу спокойно менять подгузник одному ребенку, пока другой заходится в крике. Не хочу, чтобы мои дети чувствовали себя не нужными даже на пять минут.

Поэтому без зазрения совести тормошу жену.

– Алиса, помоги мне.

– Ммм?

– Алиса, дети проснулись, надо развести смесь, помоги мне! – говорю громче и настойчивее, злясь. Как можно быть настолько бесчувственной?! На ком я женился и с кем делил все эти годы постель?!

– Да-да, дорогой, уже иду, – выходя из спальни, отмечаю, что Алиса села на кровати и трет глаза.

Но в детскую она так и не приходит. Через час, проведя стандартные процедуры, возвращаюсь в комнату, а Алиса преспокойно спит, повернувшись на другой бок и безмятежно улыбаясь во сне!

И с каждым днем ситуация становится все хуже.

Алиса мирно, под истошный крик детей, каждый день спит до полудня. Потом просыпается, идет на час в ванную, делает все процедуры для лица и тела и, как царица, выплывает оттуда на кухню к завтраку. Неспешно пьет утренний (или обеденный?) кофе и лишь потом обращает внимание на малышей. Повозится с ними час-другой, половину времени просиживая в социальных сетях, и снова перекладывает свои прямые обязанности матери на няню.

Так что наши дети растут и воспитываются квалифицированной женщиной с кучей дипломов, но не собственной матерью!

Но точкой кипения становится, когда во второй половине дня отменяется деловая встреча, и я, не имея срочных дел, возвращаюсь домой.

И застаю «потрясающую» картину.

Глава 43

Лука

Квалифицированная няня качает Пашу на руках, Машу качает ногой в шезлонге. Оба заливаются плачем, Паша уже даже вздрагивает всем тельцем в истерике. Держу себя в руках из последних сил, чтобы не наорать на чудо-няню при и без того нервных малышах.

– Где Алиса? – цежу сквозь зубы, осторожно беря на руки Пашу, прижимая к груди и придерживая головку. Он утыкается носиком мне в шею и потихонечку, под мои поглаживания успокаивается, но продолжает изредка вздрагивать.

– Она уехала. Мне не сказала, куда, но, судя по телефонному разговору, в торговый центр.

Развлекается, значит! Охрененно!

– И часто она оставляет детей?

– Так каждый день, – няня смотрит на меня так, как будто я сморозил глупость.

Я говорил, что Алиса исправится, просто ей нужно время, чтобы пробудился материнский инстинкт? Я жестоко ошибся.

Тем временем дети все никак не успокаиваются, а Машенька вообще переходит на ультразвук. Тревога закрадывается в сердце: может, у них что-то болит? Я не разбираюсь в детях совершенно, чтобы понять причины этого плача.

– Давно они плачут?

– Часа два, наверно. Не пойму, что с ними такое…

– Ясно, соберите детей, я сейчас