Запрети тебя любить - Кира Сорока

уверенность. Поставив бокал на стол, интересуюсь деловито:

– Ты умеешь готовить?

– Тебя это удивляет? – отвечает он вопросом на вопрос.

– Не то чтобы... – я неоднозначно веду плечом. На самом деле очень удивлена тем, что молодой и успешный парень сам себе готовит.

– Я, конечно, не повар, принцесса, – говорит Оскар, ухмыляясь. – Но думаю, что смогу тебя удивить этим вечером.

– Хорошо, – отвечаю слегка дрогнувшим голосом. – Мы останемся здесь до вечера?

– Да уже почти вечер, принцесса, – пожимает плечами Оскар и поднимается. – Но мы ведь никуда не торопимся, верно?

Не успеваю ничего сказать в ответ, потому что он сразу покидает террасу и на этот раз пропадает надолго.

Пользуясь его отсутствием, достаю телефон. Связь здесь очень плохая, и мне приходится походить туда-сюда по террасе, чтобы появилась хотя бы одна полоска мобильной связи. Её удаётся найти лишь у самых перил, да и то лишь вытянув руку практически над самой рекой.

Пропущенных звонков и сообщений вроде бы нет, но я хотя бы должна написать Денису, что в порядке, и чтобы он поцеловал от меня маму.

Сбежать от Остапа я могу, а вот от отчима, думаю, не стоит.

Я пишу ему короткое сообщение, ничего толком не объясняя, но пообещав, что вернусь до одиннадцати. Потом вновь сажусь на диванчик и смотрю на реку, стараясь успокоиться.

У меня это не выходит.

Изведясь от нервозности и нетерпения, устав просто ёрзать на одном месте, решаю помочь Оскару и тоже захожу в дом. Оказавшись в гостиной, оглядываюсь по сторонам и вижу некоторое подобие кухни у дальней стены. Там на длинной барной стойке Оскар расставляет тарелки. Я приближаюсь к нему, и мои глаза удивлённо расширяются.

– Вот это да... Скажи честно, ты это всё в ресторане заказал? – хитро прищуриваюсь.

– Сейчас я обижусь, и тебе придётся очень постараться, чтобы загладить свою вину, – с преувеличенной досадой выдаёт Оскар, забавно надувая губы. – На самом деле у меня много талантов, принцесса. И не только кулинарных.

– Ну да, ты ещё и музыку классную придумываешь, – я сажусь на высокий барный стул и заворожённо разглядываю блюда. – Какие ещё у тебя таланты?

Оскар ставит локти на поверхность барной стойки и, положив подбородок на замок из собственных рук, лукаво улыбается.

– Не так быстро, Варя. Я буду постепенно раскрывать свои таланты. Боюсь тебя смутить, ты ещё такая маленькая...

Сначала я вроде как хочу поспорить с ним. Ну какая я маленькая? А потом вдруг понимаю, о чём он говорит... Резко отворачиваюсь, ощущая, как мои щёки начинают пылать.

– Вот видишь... Маленькая, – задумчиво повторяет Оскар.

Чувствую, что между нами вдруг пробегает холодок.

– Ладно... Давай уже поедим.

Он подхватывает тарелки и идёт на террасу. Я тоже беру пару тарелок и иду за ним. Мы садимся в кресла напротив друг друга.

– Попробуй, я хочу знать твоё мнение, – вновь улыбается парень, кажется, возвращаясь к нормальному расположению духа.

Улыбнувшись, беру вилку и втыкаю её в салат из свежих овощей. Зацепив немного, осторожно кладу в рот.

– Ммм... это очень вкусно.

Потянувшись через стол, Оскар проводит подушечкой пальца по моей губе, словно я испачкалась.

Каждый раз, когда он дотрагивается до меня, мне непроизвольно хочется втянуть голову в плечи и уменьшиться до микроскопического размера. Хотя я, не переставая, убеждаю себя расслабиться. Нужно хотя бы попробовать провести время весело! Ос ведь ничего предосудительного не делает. Такие же знаки внимания мне оказывал и Остап. Почему тогда стеснение, которое я испытывала поначалу и с ним, ощущалось как-то иначе? Потому что Войнов младше Оскара? Быть может, дело в этом?

Сгорая под внимательным взглядом Оскара, поспешно пробую и другие блюда: сэндвичи с расплавленным сыром, рулетики с ветчиной и тарталетки с фруктами и взбитыми сливками.

Просто не верится, что Оскар приготовил всё это сам. Представляю, какой популярностью он пользуется у девушек... И это ещё не учитывая того, что он крутой ди-джей! И машина у него крутая. Да и внешность исключительно запоминающаяся.

Мысленно я продолжаю себя уговаривать присмотреться к Оскару повнимательнее. Может быть, моё сердце всё же ёкнет? Однако неожиданно и для самой себя выпаливаю:

– На какую сумму вы поспорили?

Ой...

Совсем не хотела говорить об этом, но слова вылетели прежде, чем я успела их поймать.

Сначала Оскар вытирает уголки губ салфеткой, потом откидывается на спинку кресла и качает головой.

– Ты уверена, что хочешь говорить об этом?

Я кусаю губы и произношу отнюдь не уверенно:

– Да... Мне бы хотелось знать, какова цена.

Цена моей невинности... Во сколько же Остап её оценил...

– Десять тысяч, – небрежно бросает Оскар.

Я хмыкаю и недоверчиво смотрю на него.

– Евро, – добавляет он так же небрежно. – Десять тысяч евро.

Вот теперь мне хочется вдобавок и присвистнуть...

А ещё – узнать ответ на вопрос, как именно Остап достанет деньги в случае проигрыша? Нет, я, конечно, не собираюсь помогать ему проигрывать. Между мной и Оскаром ничего не будет. Но всё же...

Как он мог участвовать в подобном споре?!

– Удивлена? – спрашивает Ос, дёрнув бровями. – Не похоже на Тапа?

Мне бы хотелось сказать «нет». Однако Тап так сильно уговаривал меня не общаться с Оскаром эти три дня. Это же не может быть совпадением?

– Я больше не хочу о нём говорить, – бросаю сухо.

Вновь приступаю к еде, чтобы отгородиться от болезненных вопросов. Оскар же просто наблюдает за мной с улыбкой на красивых губах и время от времени отпускает мне комплименты, сглаживая напряжение.

Вкусная еда, красивый дом, великолепный вид – этот парень умеет ухаживать. Он рассказывает мне про Англию, про свою учёбу там, про друзей и соседей. Бросает будто невзначай, что я обязательно там побываю. Словно планы долгоиграющие выстраивает.

Я и не замечаю, как на улице становится совсем темно. Проверив свой телефон, понимаю, что связи опять нет. А значит, и отчим, в случае чего, мне не дозвонится.

– Знаешь, мне бы нужно позвонить Денису.

– Здесь хорошо ловит только на втором этаже, – небрежно говорит Оскар, кивнув на дом. – Только не говори, что нам уже пора, – вновь изображает обиду.

– Ещё нет... Но мне нужно вернуться до одиннадцати.

Он бросает взгляд на ролекс. Сейчас уже семь вечера, а значит, в десять нам надо выехать.